чиновники, не желали даже разговаривать о спорной границе у Амура. Они не пустили посольство в свою страну под предлогом того, что посол отказался тренироваться в ритуальных поклонах китайскому императору в присутствии пограничных чиновников [185].
В 1831 году капитан корпуса флотских штурманов Прокопий Тарасович Козьмин, узнал от ссыльного раскольника Гурия-Васильева о том, что китайцев в устье Амура нет, а живущие там народности не зависимы от Китая, что явилось подтверждением безлюдьях этих мест. Летом 1826 г. ссыльный раскольник бежал (в четвёртый раз) с Нерчинской каторги, спустился на лодке по Амуру до лимана и несколько дней двигался на юг вдоль берега материка. Перезимовав среди гиляков (нивхов), в следующем году он прошёл вдоль побережья Татарского пролива на север – мимо устья Амура к Тугурскому полуострову, где провёл вторую зимовку, а весной 1828 г. проехал на собаках в Удский острог и там рассказал о своём плавании. Особенное впечатление произвело следующее его показание: «Устье Амура содержит около 30 вёрст в ширину. Большой остров, лежащий на восток, отстоит от устья в вёрстах 60…»[186].
Данная информация дошла до Главного морского штаба и дала почву для размышлений. А тут внезапно появилась статья историка Н.А.Полевого[187] «О приобретениях и потерях в царствование дома Романовых», где упоминалось о потере Амура и об исторических правах России на эту реку, из-за чего вызвало живой интерес у Российского императора.
Экспедиция Шиллинга – Бичурина
Усиление влияния ламаизма в Сибири
После неудачной экспедиции графа Ю. Головкина правительство не оставило попытки решить проблемы проникновения ламаизма в Бурятию. В то время в Азиатском департаменте МИД служил офицер в отставке, участник Наполеоновских войн, учёный – изобретатель Павел Львович Шиллинг. Внимание Шиллинга привлекла тибетско-монгольская литература. В связи с особым к ней интересом Шиллинг в 1829 г. обратился к известному старожилу Восточной Сибири переводчику монгольского языка А.В. Игумнову.
В мае 1830 г. российское правительство командировало в Восточную Сибирь экспедицию для изучения населения и земель Забайкалья. Акцент делался на буддийском духовенстве. Нужно было выработать методы взаимодействия российских властей с буддистами, с перспективой дальнейшего усиления влияния России в Центральной Азии. Значительные научные результаты, достигнутые экспедицией, получились благодаря тому, что П.Л. Шиллинг сумел настоять на участии в ней архимандрита Н. Я. Бичурина, знатока китайского языка и письменности [188].
Официально экспедиция в Восточную Сибирь направлялась «для обследования положения местного населения и состояния торговли у северных и западных границ Китая». Действительной же причиной посылки экспедиции был вызвавший у правительства тревогу рост влияния лам на бурятское население. За последнее десятилетие в Забайкалье появилось столько же новых дацанов, (буддийский – университет, а также храмовый комплекс у российских бурят, прим моё)сколько их было основано за все предыдущее столетие, а число лам за этот срок почти удвоилось.
В то время 60 % всего русского ввоза приходилось на русско-китайскую торговлю. Доставка же товаров из Китая в Кяхту являлась монополией монгольских монастырей, т. е. целиком находилась в руках лам. Приходилось также считаться с резким усилением британского влияния на Востоке в результате проникновения английского влияния в центр ламаизма Лхасу. Следовало опасаться не только срыва торговли с Китаем или откочевки бурятского населения за рубеж страны, но и появившейся угрозы территориального отторжения Сибири от России. Таким образом, в МИДе были вынуждены вместо ограничения деятельности ламаистской церкви искать ее поддержки, заботясь только о том, чтобы предельно ослабить воздействие на её деятельность зарубежных центров ламаизма.
Кроме Н.Я. Бичурина в состав экспедиции были привлечены: В.Д. Соломирский – литератор, приятель А. С. Пушкина, и К. Крымский – чиновник в чине титулярного советника, предназначавшийся для ведения административных дел экспедиции. Со своими друзьями Шиллингом, Бичуриным и Соломирским хотел поехать и чиновник МИД А.С. Пушкин. В записной книжке Н. В. Путяты, сохранившейся сегодня, имеются следующие строки: «Пушкин просился за границу, его не пустили. Он собирался даже ехать с бароном Шилингом в Сибирь, на границу Китая» [189]. Предполагаемые работы, намеченные экспедицией, были в основном выполнены с высоким качеством. Учёные составили пространную грамматику китайского языка, китайско-русский словарь. Там же они приступили к пространному описанию Китайской империи. Что касаемо границы Восточной Сибири, определённой мирным Кяхтинским договором 1727 г., они проверили её на месте по картам российским и китайским. Далее изучались особенности монголов российских и заграничных, разница их обычаев.
По желанию кяхтинских миссионеров принято решение заняться преподаванием сочинённых Бичуриным «Основных правил китайской грамматики», чтобы устранить затруднения, препятствующие до этого времени в изучении китайского языка, столь нужного для ежедневных торговых сношений с Китаем [190]. В целом комиссия принесла много пользы.
Переселенческие реформы. Создание «Особого комитета по делам Дальнего Востока»
Малая плотность заселения Сибири заставила 20 апреля 1843 г. Правительство России издать «Указ об организации переселения крестьян в связи с освоением Сибири». В рамках реформы управления государственными крестьянами, по инициативе первого министра государственных имуществ генерала П. Д. Киселёва, принимается закон, регламентировавший их переселение в Сибирь. Он предусматривал наделение переселенцев 15-десятинным наделом на ревизскую душу; предоставление пособий и льгот. Всего за 11 лет (1845–1855) по этому закону в Сибирь прибыло 90,6 тыс. чел. [191].
Под влиянием этих и других обстоятельств в июне 1843 года Николай I распорядился создать при правительстве «Особый Комитет по делам Дальнего Востока». В Комитет вошли министр иностранных дел граф Нессельроде, морской министр князь Меньшиков, военный министр князь Чернышов, министр внутренних дел граф Перовский, начальник Азиатского департамента Министерства иностранных дел Сенявин и глава военной разведки генерал-квартирмейстер Берг[192].
В 1844 году Николай I пожелал окончательно удостовериться в положении дел на Амуре. Предполагалось отправить на Амур экспедицию в составе двух военных кораблей. У министра финансов потребовали ассигнования 250 тысяч рублей для этой цели. Денег на экспедицию не было, и министр финансов предложил царю «убить двух зайцев сразу», то есть произвести исследования Амурского лимана и устья реки Амур совокупно с затратами на Российско-Американскую компанию (РАК). В то время судьба дальневосточных окраин была целиком отдана частной инициативе РАК, почти бесконтрольно действовавшей в тех краях. Внимание было приковано к Европе, поэтому по отношению к тихоокеанским прибрежьям вся деятельность его заключалась в посылке в Петропавловск раз в три-четыре года транспортного судна с артиллерийскими и кораблестроительными запасами[193].
В 1843 и 1844 гг. капитан Генштаба Н. Х. Агте – опытный военный топограф, ранее занимавшийся определением точной линии границы между Российской империей и Норвегией, направляется в Сибирь для обзора
