понадобится много времени, – с сомнением покачал головой Даон.
Дни потянулись унылой чередой. Казалось, про Мунно все забыли. Ему приносили еду три раза в день, дважды под конвоем водили на прогулку, обращались вежливо и с почтением, но не пускали дальше двора гостевых покоев, где они жили с Даоном.
У Мунно было ощущение, что назревает что-то важное, но ни повлиять на это, ни даже узнать, что готовится за стенами его золотой клетки, он не мог. Мозг лихорадочно работал, изобретая новые и новые планы побега, но Даон был прав – в данный момент они были в чужой стране, полностью лишены свободы и думать об освобождении сейчас было глупо. А все планы, которые приходили на ум, действительно требовали времени.
Мохэсец метался как тигр в своей клетке, не зная, что происходит снаружи, как обстоят дела в его племени и что вообще будет дальше. Впервые он не контролировал свою жизнь, и это было мучительно. С детства привыкший к свободе, Мунно страдал взаперти, совершенно не представляя, что делать дальше. Если бы рядом не было Даона, он бы, наверное, лишился рассудка.
Время от времени в его мысли приходила Кымлан, поднимая целый вихрь противоречивых чувств. То он ненавидел ее и проклинал за предательство и свой плен, то тосковал и пытался найти ей оправдания. А иногда и вовсе готов был поверить, что она ни в чем не виновата. Ненависть в его душе так крепко переплелась с любовью, что он и сам уже не знал, что испытывает к проклятой когурёске. Но даже ее имя будоражило все нутро до основания, красноречиво говоря, что эта женщина, какой бы она ни была, продолжает жить в его сердце.
Спустя две недели Мунно и Даону разрешили выходить на прогулки за пределы гостевого павильона. И, хоть за ними по-прежнему следовал конвой, оба пленника вздохнули чуть свободнее, постепенно приобщаясь к чужой и такой непохожей на мохэскую жизни. Мунно каждый день видел придворных дам, дворцовых слуг, благодаря рассказам Даона теперь безошибочно определяя по одежде, к какому ведомству они принадлежат. Мохэсец с интересом наблюдал за молодыми девушками в темно-синих платьях, которые быстрым шагом направлялись в другой конец дворца, неся на больших подносах многочисленные пиалы с едой и напитками. А мужчины-слуги в красно-коричневых одеждах прятали в складках платья мечи и кинжалы, которые опытный глаз мохэсца замечал сразу. Это была личная стража наследного принца. Вереницы юных когурёсок, склонив головы, послушно направлялись в королевские покои, готовясь к новой для себя роли наложницы. Даон рассказал, что через шесть лун принц Насэм взойдет на престол, и их уже сейчас обучают всем премудростям взрослой жизни, чтобы они могли ублажить своего хозяина.
Многие нравы казались Мунно дикими, неестественными, и он удивлялся, как развитая, процветающая страна так далеко ушла от естества человека – найти себе пару и быть вместе до конца своих дней. Мунно не был романтиком, но в его племени люди жили именно так: честно и бесхитростно. В Сумо не существовало многоженства, которое было узаконено при дворе Когурё.
Дворец представлялся ему красивым, но лежалым яблоком: идеальный снаружи и гнилой изнутри.
– Несчастные… – вздохнул он, в очередной раз глядя на стайку юных девочек-наложниц, торопливо пересекавших двор под предводительством строгой придворной дамы. – Как они попали сюда?
– В основном это рабыни, которые решили помочь своей семье, работая во дворце. В наложницы редко забирают по принуждению, они все пошли на это по своей воле, поэтому не вижу смысла их жалеть, – равнодушно пожал плечами категоричный Даон.
– Но ведь они сделали это не от хорошей жизни, – возразил Мунно. – Мне жаль их.
– Думаете, мои подданные заслуживают жалости? Смотрите на Когурё свысока? – раздался за спиной высокий женский голос.
Мунно обернулся и онемел от ослепительной красоты незнакомки, которая пристально смотрела на него изучающим взглядом. Белая, почти прозрачная кожа, черные, струящиеся по плечам волосы, частично схваченные на макушке изысканным украшением, дерзкие глаза, которые оценивающе прошлись по его фигуре и остановились на лице. Девушка была невыразимо прекрасна, словно небесное создание, сошедшее на землю. Мунно никогда не видел никого красивее, однако эта красота не трогала сердце. Душу будоражила лишь стоящая за ее спиной Кымлан, которая смотрела себе под ноги, словно не решаясь поднять глаз. Она сильно похудела с тех пор, как он видел ее последний раз, щеки впали, кожа посерела, и на лице остались лишь одни глаза, в которые страшно было заглянуть, чтобы не упасть вместе с ней в тот ад, в котором она жила после убийства своих сородичей. Несмотря на свою обиду, Мунно нутром чувствовал, что битва при Хогёне сломала ее, сделав подобием, черной тенью прежней Кымлан, которую он любил.
Следом за ней подошла еще одна девушка-стражник, в которой он с удивлением узнал бывшую мохэскую рабыню, которую отпустил с Кымлан несколько месяцев назад. Как давно это было, словно прошла целая жизнь… Живое лицо Сольдан изумленно вытянулось при виде Даона, и она дернулась вперед, вовремя остановленная рукой Кымлан. Друг рядом коротко выдохнул, но остался на месте, не выдавая своих чувств к Сольдан.
– А как мне смотреть на страну, которая унизила мой народ, Ваше высочество? – справившись с собой, холодно ответил Мунно. Конечно, он понял, что перед ним его будущая невеста, принцесса Ансоль.
– А ты смелый, – усмехнулась уголком губ принцесса.
– Ты пришла сюда, чтобы посмотреть на меня? – в тон ей ответил Мунно.
– Прояви уважение, перед тобой принцесса! – возмутилась Кымлан, все так же не поднимая глаз.
– Тогда пусть твоя принцесса первая проявит уважение ко мне. Я не ее раб, – ледяным тоном ответил Мунно.
– Дерзкий мохэсец, – Ансоль уже открыто улыбалась, будто очень довольная его поведением. В ее глазах зажглось неподдельное любопытство, и она сделала несколько шагов навстречу Мунно.
– Давай не будем соблюдать приличия, все равно после коронации Насэма мы станем мужем и женой, – она светилась от счастья, сбросив маску высокомерной принцессы и превратившись в обычную девушку. От Мунно не укрылось, как Кымлан вздрогнула от слов своей госпожи, и сердце екнуло в груди болезненно и сладко: ей не по душе их будущий союз.
– Как тебе будет угодно, – слегка поклонился Мунно, из вежливости жестом предлагая принцессе прогуляться.
– Я понимаю, что наш брак стал для тебя неожиданностью, но все же это лучше, чем плен или смерть, – сказала принцесса, украдкой поглядывая на своего спутника.
– Не могу не согласиться, особенно когда увидел, насколько красива моя будущая жена, – Мунно решил быть учтивым, насколько позволяло его воспитание.
Ансоль смущенно улыбнулась и
