Но как покинуть Кандиду? Последние три ночи она плакала во сне. Атмосфера в доме царила напряженная, нервозная и с каждым днем накалялась все более.
Через неделю после отъезда мужа Кандиде предстояло начать университетский курс. И вот однажды, стремясь отвлечь жену от мыслей о неизбежной разлуке, Лоренс заговорил об учебе и о том, какие блестящие возможности откроются перед Кандидой, как только она получит диплом.
— Теперь я уже не уверена, что мне это нужно, — тихо проговорила молодая женщина. — В конце концов, мы женаты. И как только у нас появятся дети...
— Дети! — удивленно перебил ее Лоренс.
Вопрос об увеличении семейства они до сего дня не обсуждали. Собственный горький опыт — в детстве Лоренс считал, что родителям не до него, а повзрослев, осознал, что человек, посвятивший себя карьере, не разменивается ни на что другое, — помог ему понять одну простую истину. А именно: родительский долг — это великая ответственность, и не каждому она по плечу. Годится ли сам он в отцы, Лоренс пока не знал.
А теперь вдруг понял, что Кандида смотрит на вещи совершенно иначе. Похоже, жену еще предстояло убедить в том, что им необходимо время попривыкнуть друг к другу, построить гармоничные отношения между собой, прежде чем начать задумываться, а получатся ли из них хорошие родители.
И уж разумеется, пока Лоренса связывал индийский контракт, ни о каких детях речь вообще не шла. Еще не хватало, чтобы его ребенок страдал от тех же комплексов, что и он сам!
— Ты не хочешь детей? — потрясенно воскликнула Кандида.
— Нет, не хочу! — холодно и весомо проговорил он.
— Но почему? — не отступала она.
Лоренс мысленно выругал себя за то, что снова причинил жене боль, и принялся как можно мягче объяснять ей свою позицию.
— Стать родителем — это не значит просто-напросто произвести ребенка на свет. — Он отчаянно подыскивал нужные слова. — Это — великая ответственность. Зачиная ребенка, мы не только дарим ему жизнь, мы привязываем его к себе, если угодно. Вешаем на него свои проблемы, свое прошлое и будущее. А сегодня у меня достаточно трудностей, которыми я не хотел бы обременять свое дитя. Мы обрели друг друга... разве этого недостаточно? — почти взмолился он и в отчаянии добавил, встретив укоризненный взгляд Кандиды: — Я женился на тебе ради тебя самой, любимая... А вовсе не ради детей.
— Да, знаю, — кивнула она. — Но ведь всякое бывает... Иногда не хочешь ребенка, а он все равно... получается...
— Ну, нам это не грозит, — запротестовал Лоренс. — Мы — люди цивилизованные. Впрочем, о чем мы спорим? Забеременеть ты никак не могла, — мягко напомнил он.
В первый же раз, когда они разделили ложе, Лоренс не преминул заверить ее, что обо всем позаботится и страшиться ей нечего. До самой глубины души растрогало его наивное признание Кандиды, когда перед самой свадьбой она робко пролепетала, что прочла где-то, будто секс доставляет гораздо больше удовольствия обоим, если мужчина «ничем не пользуется». Так что отныне предохраняться будет она.
Лоренс возражать не стал. Причем отчасти именно потому, что ему тоже безумно хотелось наслаждаться любимой без всяких защитных преград, плоть к плоти!
— Но что, если... — настаивала она с непривычным для нее упорством.
Лоренс недовольно нахмурился. Лицо жены раскраснелось, в глазах читалась тревога и в то же время упрямая решимость. До сих пор Кандиде даже в голову не приходило оспаривать его мнение, и менее всего Лоренсу хотелось ссориться с ней из-за какой-то там гипотетической беременности — тем более тратить на это драгоценное время. Ведь им оставалось быть вместе совсем недолго. Он задумчиво потер висок, где весь день пульсировала боль.
— Тогда мы, разумеется, поступили бы так, как диктует здравый смысл. Беременность пришлось бы прервать.
— Аборт! — задохнулась Кандида, побледнев как полотно. — Ты потребуешь, чтобы я убила... нашего ребенка?
— Кандида, прекрати истерику! — раздраженно бросил Лоренс. — Когда придет время заводить детей, мы все обсудим спокойно, не торопясь, не теряя головы. А сейчас это было бы чистой воды безумием... Мы просто позволить себе не можем ничего подобного. Да ты посмотри на себя, — поддразнил он. — Ты же сама еще ребенок!
— Ты не считал меня ребенком, когда уговаривал переспать с тобой, — сухо возразила Кандида. — И женился ты не на ребенке, а на взрослой женщине. И речь идет о моем организме, а не о твоем. И знай, Лоренс: я никогда и ни за что не убью нашего ребенка. А если ты попытаешься меня принудить, я... я...
— Что — ты? — сердито спросил Лоренс.
Головная боль раскаленным сверлом ввинчивалась в мозг, и он стиснул зубы, борясь с желанием пожаловаться на невыносимую муку. Натянутые до предела нервы грозили лопнуть, точно струны.
— Я от тебя уйду! — объявила Кандида.
— Уйдешь? Да ради Бога, не глупи, бестолковый ты ребенок! — вознегодовал Лоренс. — Мы же еще и месяца не женаты! И ты вовсе не беременна, и...
— А если бы была? Ты бы и впрямь заставил меня прервать беременность? Да? — почти кричала молодая женщина.
— Я знаю одно: сейчас мы не можем позволить себе обзавестись ребенком, — обреченно вздохнул Лоренс.
— Ах, не можем? Почему же? Потому что ты детей не хочешь, правильно?
— Ты же знаешь, в каком я положении, — напомнил Лоренс. — Мне нужно думать о карьере, и...
— Ах, ну да, конечно, твоя драгоценная карьера... Как же я могла забыть? — Синие глаза Кандиды мгновенно наполнились слезами. — Перед карьерой все отступает на задний план, верно, Лоренс?
И тут он наконец-то догадался, в чем проблема. По крайней мере, так ему подумалось. Подобно ему самому, Кандида страшилась грядущей разлуки. И тотчас же сердце его смягчилось.
— Иди сюда, — позвал он, раскрывая объятия.
Но к его огорчению, вместо того чтобы броситься ему на грудь, Кандида отпрянула и смерила мужа негодующим взглядом.
— Секс — вот все, что тебе нужно! Ни о чем другом ты и помыслить не способен. Извини, но я сейчас не в настроении.
И она выбежала из комнаты, оставив его с открытым от изумления ртом. Лоренс проводил жену потрясенным взглядом, не зная, смеяться ему или плакать.
На его памяти Кандида никогда еще не закатывала подобных сцен, не вела себя, как вздорный, упрямый ребенок! Позже, в течение дня, Лоренс попытался уговорами и ласками привести жену в более благосклонное расположение духа. И снова не преуспел. В конце концов не на шутку раздраженный инфантильной капризностью жены и по-прежнему страдая от головной боли, он пожал плечами и сдался.
— На твоем месте, прежде чем заводить ребенка, я бы задался вопросом: а не противопоказано ли материнство вздорной истеричке? — язвительно осведомился он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
