в лотке ровными рядами, ожидая образцов.
Я направился к двери. На пороге обернулся. Чен уже сидел над микроскопом, подкручивая фокус. Эмили стояла рядом, наклонившись к нему, и слушала то, что он говорил вполголоса, что-то о калибровке бокового освещения при работе с тонкими чернильными линиями.
Голова ее склонилась чуть ниже, хвост соскользнул с плеча и упал вперед, и она небрежно закинула его обратно, не прерывая внимания к тому, что объяснял Чен. Он говорил ровно и тихо, указывая кончиком карандаша на что-то в окуляре, и она кивала, сосредоточенно, без поспешности, как человек, принимающий знание всерьез.
Я закрыл дверь без звука и пошел наверх. Лампы дневного света жужжали. По лестнице навстречу спускался кто-то из техников в синем рабочем комбинезоне, нес стопку картонных коробок и кивнул мне, не останавливаясь.
Завтра утром прибудет оригинал паспорта из Балтимора. Чен положит его под ультрафиолет, под стереомикроскоп, под косой свет.
Если подпись клерка подделка, он это увидит. Если фотографию переклеивали, тоже увидит.
А я поеду в Балтимор допрашивать человека, назвавшегося именем младенца, умершего двадцать семь лет назад. И попробую выяснить, кто научил его этому трюку.
Глава 6
Бумага и чернила
Во вторник утром, в шесть тридцать, я забрал Дэйва у подъезда на Ли-хайвей в Арлингтоне. Он вышел с бумажным стаканом кофе из «Данкин Донатс» в одной руке и портфелем в другой. Сел на пассажирское сиденье служебного «Форда Галакси 500», поставил стакан на приборную панель, щелкнул портфелем и достал бумажный пакет.
— Пончик хочешь? — спросил он. — Глазированный. Взял два.
— Нет, спасибо.
— Это ошибка. — Дэйв откусил полпончика. — Дорога до Балтимора час с лишним. К девяти надо быть на месте. Ты завтракал?
— Кофе.
— Кофе не завтрак. — Он положил второй пончик на пакет между сиденьями. — Передумаешь, бери.
Я вырулил на Джефферсон-Дэвис-хайвей и взял курс на север, к выезду на «Балтимор-Вашингтон Паркуэй». Осеннее утро, прохладное, около пятидесяти градусов по Фаренгейту.
Небо затянуто тонкой пленкой облаков, солнце пробивалось тусклым пятном на востоке. Дорога пока пустовала, основной поток с виргинской стороны шел в обратную сторону, на Вашингтон. «Форд» урчал мотором V8 на крейсерских шестидесяти милях в час, стрелка спидометра чуть покачивалась, из вентиляционных решеток тянуло теплым воздухом и запахом нагретого винила.
По обочинам мелькали деревья в осенних красках, рыжие дубы, желтые клены, темная зелень сосен. Рекламные щиты то и дело мелькали вдоль дороги: «Мальборо — приди в страну Мальборо», «Кока-Кола — глоток свежести», «Шеврон — едешь далеко, заправляйся у нас».
На выезде из городской черты попался огромный билборд с портретом Никсона: «Переизбрать Президента / Никсон 72». До выборов оставалось три недели. Никсон победит с разгромом, это я знал наверняка. А через два года уйдет в отставку. Но об этом я, разумеется, молчал.
Дэйв доел пончик, вытер пальцы бумажной салфеткой и спросил:
— Расскажи про дело. Томпсон утром сказал только что-то про поддельные паспорта, о том, что это в Балтиморе и приказал поехать с тобой. Никаких подробностей, сказал узнать у тебя.
Я рассказал по порядку. Трое въехавших по чужим документам. Уилки, задержанный за мошенничество. Свидетельство о рождении мертвого младенца. Схема, позволяющая получить настоящий паспорт на чужое имя. Два других имени из телетайпа «Иммиграционной службы».
Дэйв слушал молча, глядя на дорогу. Потом покачал головой.
— Свидетельство мертвого ребенка. — Он помолчал. — Я даже не знал, что такое возможно. Просто идешь в архив и просишь копию?
— Именно. Большинство штатов выдают свидетельства по почте. Заполняешь форму-заявку, прикладываешь пару долларов за оформление, и через две недели получаешь конверт. Никакой проверки.
— И никто не сверяет, жив человек или нет?
— Нет. Записи о рождении и смерти хранятся в разных реестрах. Между ними нет связи. Клерк в архиве видит запись о рождении, проверяет номер и дату, все совпадает. Выдает копию. Откуда ему знать, что ребенок умер через восемь месяцев?
Дэйв потер подбородок.
— Значит, фактически любой может стать кем угодно?
— Если знает, что искать, то да.
Дорога быстро пролетела в разговоре Мы проехали развязку у Форт-Мид, минуя казармы «Агентства национальной безопасности» за колючей проволокой, низкие здания, антенные поля, пустые парковки.
Впереди показались пригороды Балтимора: промышленные корпуса, водонапорные башни, железнодорожные эстакады, кирпичные таунхаусы с белыми ступенями из мрамора, знаменитые балтиморские «мраморные крыльца». Город просыпался, из труб шел дым, по улицам катились грузовики, у ворот верфи «Бетлехем Стил» толпились рабочие утренней смены в касках и спецовках.
Балтиморское отделение ФБР занимало несколько этажей в федеральном здании на Хопкинс-плейс, серая бетонная коробка начала шестидесятых, безликая и функциональная. Я припарковал «Форд» на служебной стоянке, забрал из бардачка удостоверение и папку с делом. Дэйв сунул портфель под мышку, оправил галстук и пошел рядом.
На третьем этаже нас встретил дежурный агент Донован, тот самый, с хриплым голосом из вчерашнего телефонного разговора. Вживую он оказался крупным ирландцем лет сорока пяти, рыжеватые волосы, лицо в веснушках, рукопожатие как тиски.
— Курьер доставил паспорт в семь ноль пять, — сказал Донован, протягивая мне коричневый конверт для вещественных доказательств, опечатанный красной лентой с подписями. — Цепочка хранения не нарушена. Задержанный сидит внизу, в камере предварительного содержания. Адвоката не просил.
— Адвоката не просил? — переспросил я.
— Нет. Молчит. Вообще не разговаривает. С момента задержания не произнес ни слова, кроме имени, Томас Уилки. Не отвечает ни на вопросы полиции, ни на наши. Просто сидит и смотрит в стену.
Я принял конверт. Тяжелый для одного паспорта, видимо, внутри помимо документа лежали еще опись и протокол изъятия.
— Где я могу его осмотреть? Мне нужен стол с хорошим светом и лупа, если есть.
Донован кивнул:
— У нас кабинет экспертизы на четвертом. Там есть все, лампы, лупы, ультрафиолет. Правда, эксперт-документалист в отъезде до среды, но оборудование на месте.
— Отлично. Я начну с документа. Дэйв, ты к задержанному. Установи контакт, представься, узнай, чего он хочет. Не дави. Просто поговори.
Дэйв кивнул и ушел с Донованом вниз.
Я поднялся на четвертый этаж. Кабинет экспертизы оказался маленькой комнатой без окон, по сути, увеличенный чулан с длинным столом, двумя лампами на штативах и стеллажом с инструментами.
На полке бинокулярная лупа «Бауш энд Ломб» на подвижном кронштейне, ультрафиолетовая лампа с двумя режимами, коротковолновым и длинноволновым, набор линеек и угольников, пинцеты, ножницы, запечатанная пачка фильтровальной бумаги. Небогато, но для
