Читаем без скачивания Призрак былой любви - Джудит Леннокс

— Хочешь. Ты же любишь детей. Я видел, как ты воркуешь над малышами в колясках.

— Пока нет. Сейчас я детей не хочу. Мне бы хотелось, чтобы у меня были дети, много детей, но позже, когда мне будет… скажем, двадцать один год.

— Жизнь нельзя распланировать, — сердито сказал Дара. — Думаешь сделать одно, а в результате приходится делать совсем другое. Дети появляются на свет по воле Божьей.

Тильда смотрела в свою тарелку.

— Мне восемнадцать лет, Дара. Я еще слишком молода, чтобы иметь детей.

— Многие девушки в твоем возрасте становятся матерями. — Он пренебрежительно передернул плечами и сердито глянул на любопытную блондинку за соседним столиком.

— Угу, а в двадцать они уже нищие старухи. — Тильда отодвинула тарелку, на которой теперь лежал полый панцирь с оторванной клешней. — Я видала таких, Дара.

— У моей мамы в двадцать нас уже было трое, — презрительно отвечал он, — и мы всегда были сыты и обуты.

Она подалась вперед за столом.

— Ты хочешь резко изменить мою жизнь, Дара. Устроить ее совсем по-другому. Но при этом забываешь про некоторые ее важные составляющие.

— Про занятия, которые ты ненавидишь? — Он знал, что не может много предложить Тильде, но это все равно было больше, чем она имела сейчас. — Про вашу убогую конуру? Про твою старую тетку, которой ты без зазрения совести врешь направо и налево? Это важные составляющие твоей жизни?

Тильда замерла, сжав руки в кулаки.

— Я не собираюсь всю жизнь быть машинисткой, — медленно произнесла она. — А Длинный дом лучше многих мест, где мне случалось жить. И ты прав, Дара, я поступала дурно, обманывая тетю Сару. Больше я не стану ей лгать.

— Значит, расскажешь ей обо мне? — Голос его полнился сарказмом. — Или я не очень важная составляющая? Я каким-то образом вписываюсь в твои планы, Тильда? Или я тебе нужен просто для того, чтобы провести время, поразвлечься, поразмяться, пока не подвернется кто-нибудь получше…

И тогда она встала, свернула салфетку, положила ее на стол. Направилась к выходу из ресторана. Дара хотел броситься за ней, да гордость не позволила. Вместо этого он повернулся к посетителям за соседним столиком и сказал с улыбкой, заставившей их от смущения уткнуться в свои тарелки:

— Что ж, представление окончено, теперь можете спокойно доедать свой пудинг. — Потом подозвал официанта, заказал двойную порцию виски и, обрывая лепестки розы, залпом опустошил бокал.

Домой Тильда вернулась с красными, опухшими от слез глазами. Она сказала Саре, что у нее разболелась голова, и поднялась наверх. Но Сара поняла, что племянница плакала. Услышав, как закрылась дверь в комнату Тильды, Сара улыбнулась сама себе. Потом из-под кирпича в полу достала старый чулок, вытащила из него несколько монет и сунула их в карман своей нижней юбки.

В тот вечер она сняла с высокого комода старый картонный чемодан и начала паковать вещи.

Путешествие на поезде и трехнедельный отдых в Грейт-Ярмуте, где они остановились в гостинице, — беспрецедентный подарок, и при других обстоятельствах Тильда была бы на седьмом небе от счастья. Обычно она любила бывать в новых краях, получать новые впечатления, но сейчас ничто ее не радовало. Глядя на волны, разбивающиеся о мол, гуляя по умытой дождем эспланаде, она думала только о Даре. Запершись в ванной комнате — единственном месте, где она могла уединиться, — Тильда пыталась сочинить письмо Даре. И каждый раз рвала написанное и бросала в унитаз.

Стоя на набережной, глядя на волны, накатывающие на гальку, Тильда признавалась себе, что она любит Дару, что у нее болит сердце от любви к нему и что она хочет когда-нибудь родить ему детей. Вместе с Сарой они подолгу бродили по берегу, и во время одной из прогулок Тильда приняла решение. По возвращении в Саутэм она скажет Даре, что выйдет за него замуж, когда ей исполнится двадцать один год и больше не нужно будет спрашивать разрешения у тети Сары. Если Дара любит ее, он подождет.

Мисс де Пейвли пригласила Дару на чай во второй раз. Вместе они гуляли по полям, где в жнивье шелестел сухой ветер.

— Пойдемте по тропинке вдоль дамбы, мисс де Пейвли?

Она посмотрела на него.

— Пожалуйста, зовите меня Джосселин, мистер Канаван. — Она покраснела. — Или, если хотите, Джосси.

Дара, помогая Джосси подняться по крутому берегу, чуть дольше, чем нужно, задержал ладонь на ее убранном в шелк локте. Он никак не мог забыть унижения, которое он испытал при отказе Тильды. Сегодня в их беседах присутствовал элемент флирта. Она заигрывала неуклюже, Дара — с изыском, надеясь провести эту встречу с максимальной выгодой для себя.

— Тогда вам придется звать меня Дара.

В награду он увидел, как она затрепетала. Он мог бы овладеть ею прямо здесь, на берегу, внезапно подумал Дара, и она бы не сопротивлялась. Но он ее не тронул.

На безоблачном небе висел яркий солнечный диск. На горизонте мерцало знойное марево, и стоящий вдалеке низкий белый дом, что Дара заметил прежде, тоже, казалось, мерцает и колышется в неподвижном воздухе.

— Что это за унылый дом? — спросил он.

— Там живет мой дядя Кристофер. Он управляет поместьем.

Дара был разочарован. Значит, управляющий ей не нужен. Надеясь добиться от нее некоего интересного предложения, он сказал:

— Я неплохо разбираюсь в сельскохозяйственных работах.

— Вы из семьи фермеров, Дара?

Он кивнул, вспомнив дом своего деда, стоявший на участке каменистой земли.

— Значит, вы ирландец?

Общаясь с Джосселин де Пейвли, Дара следил за своим выговором, имитируя отрывистое английское произношение, которое он освоил в Лондоне, и его задело, что она тем не менее сразу распознала в нем ирландца.

— У нас была хорошая ферма, — загадочно произнес он. — Большая. Но потом наступили тяжелые времена. Я не могу вам всего объяснить, Джосси… есть вещи, о которых лучше забыть. Скажем так, в Ирландию я не вернусь.

Увидев сочувствие в ее глазах, Дара понял, что взял верный тон, импонирующий ее романтической наивной натуре. Он решил закрепить успех.

— Так что сейчас я не у дел. Скучаю по родине и пока не нашел ничего такого, что могло бы заглушить эту тоску. Занимаюсь всем понемногу, но способен на большее. Просто мне нужен шанс.

Она начала что-то говорить, но, к великому огорчению Дары, ее перебил чей-то крик, донесшийся с лежащего внизу поля:

— Джосси! Привет, Джосси!

— Кит! — Джосси помахала кому-то и побежала с берега.

Тяжело дыша, она ковыляла по полю. Дара шел следом. К ним приблизился бледный худощавый парень.

— Кит, позволь представить тебе моего друга. Дара Канаван.

От Дары не укрылось, с какой гордостью Джосси назвала его своим другом.

— Дара, это мой кузен Кит.

На Ките де Пейвли были грязные вельветовые штаны и старая холщовая рубаха. Дара даже в жаркий день не поленился надеть свой единственный приличный пиджак, ибо он знал, что джентльмены всегда ходят в пиджаках. Кит был с непокрытой головой; волосы у него были жидкие, и ему не мешало бы подстричься. Обмениваясь с ним рукопожатием, Дара презрительно подумал, что, если бы Джосси не представила Кита своим кузеном, он бы принял его за бродягу или нищего.

— Нашел что-нибудь интересное?

— Пару монет. Древнеримских. — Его светло-серые глаза радостно блестели. Кит порылся в кармане. — Здорово, да? На его ладони лежали два маленьких неровных металлических диска.

На Джосси, как и на Дару, находка Кита, похоже, не произвела впечатления.

— Я думала, они должны блестеть.

— Так я их почищу, конечно.

Невзрачный кузен Джосси, даже не попрощавшись, повернулся и зашагал к белому дому. Дара хотел снова взять Джосси под руку, но что-то его остановило — приступ отвращения к самому себе. «Как же несправедлива жизнь», — вдруг подумал он. Если б все это принадлежало Тильде! Если б женитьба на любимой девушке не повергла его в нищету. Ведь он любит ее, и никуда от этого не деться. В глазах защипало от жары и пыли.

Дара надеялся, что Тильда заглянет в паб или напишет ему. Что она извинится или хотя бы как-то объяснит свой отказ. Прошла неделя, а она так и не дала о себе знать, и Дара, проглотив свою гордость, поехал на велосипеде в Длинный дом. На его стук в дверь никто не вышел. Только прогремел вдалеке гром, на горизонте собирались тучи. Дара перепрыгнул через забор и обошел маленький домик. Все окна были плотно закрыты, на некоторых задернуты занавески. Он подергал за ручку заднюю дверь — она была заперта. Несмотря на то что на улице стояла жара, его прошиб холодный пот. Заднюю дверь они никогда не запирали.

В доме по соседству какая-то девушка мыла крыльцо. Она сказала, что Гринлисы уехали; Дара изо всей силы пнул штакетник, так что одна планка треснула, и пошел со двора. Им владела ужасающая уверенность, что они покинули Саутэм навсегда, вернулись к бродячему образу жизни, который Тильда вела в детстве. Стоя под свинцовым небом, придавившим его к земле своей тяжестью, Дара узнал, что любовь и ненависть идут рука об руку. Тильда не любила его так, как любил ее он, и его душевные муки усиливало подозрение о том, что она выставила его дураком.