Вот и теперь нервы Чейса были на пределе. Казалось, он сам был как один ноющий нерв. Он не смыкал глаз уже несколько ночей. Хотя, как он подозревал, волнения его были больше вызваны худенькой рыжеволосой колдуньей, чем неуловимыми конокрадами...
Наверное, если он сам не умрет в конце концов от своего мрачного расположения духа, Энни Вэлс станет той счастливицей, которой удастся загнать его в могилу. По ее милости он точно сойдет с ума. Ее тихий голос разжигает его воображение, заставляя грезить в сознании. Пожалуй, не придумать лучшего способа воздействия на него, чем мягкость, деликатность, растерянность, а то вдруг негодование, попеременно «выдаваемые» этой барышней.
Он совершил ошибку, раскрыв перед ней душу после пары бутылок пива прошлой ночью. Энни внимательно слушала его рассказ об уловках современных жуликов, использующих переговорные устройства и багажные фургоны.
– А ты не пробовал укрепить радиопередатчик на бычке или лошади? – спросила Энни. – Я читала про это в одном из папиных романов. Вора поймали с поличным. Он оказался управляющим ранчо, представляешь?
Чейс стал объяснять ей, что воры нынче «образованные». У них и радиосвязь, и прочие штучки.
– Не позволяй сбивать себя с толку, – подвела черту Энни с простодушным видом. – Никакие машины не могут сравниться с человеком. «Непобедим человеческий дух», – говаривала наша сестра Мария-Иносенсья. Так что не отступай. Без труда не выловишь и рыбку из пруда...
Рыбку? Из пруда? Оказывается, поговорки и пословицы у Энни заготовлены на все случаи жизни. Но Чейс не собирался становиться благодарным слушателем этого кладезя премудрости. «Золотые правила» Энни бесили его. Они напоминали ему школьные годы и учителя их третьего класса. Мерзкий старикан бил мальчика линейкой и поучал его на все лады.
В детстве Чейс сносил унижения и родителей, и учителей. Он никогда не забудет их побои. Поводом для наказания, в общем-то, чаще всего становилось его дерзкое поведение. Но его дерзость была как бы своего рода протестом против вечно пьяных родителей и вызовом учителям, которые не ждали ничего хорошего от мальчишки из подобной семьи.
– Ужасная наследственность, – услышал однажды Чейс, проходя мимо учительской. – Что вы хотите от Бодина?!
Но не воспоминания о кошмарном детстве бродили в мозгу Чейса, когда он, наконец-то, затормозил у дома. В нем бурлила злость. Он устал, как собака, и мечтал поскорее принять душ и хоть немного поспать. Чейс сгреб снаряжение, не забыв прихватить и верный хлыст.
Густой пряный аромат встретил его на пороге дома.
– По запаху это не мясо с картошкой, – недовольно буркнул он.
Энни стояла у плиты, помешивая бившее ключом варево...
– Это индейское блюдо, фиамбре называется. – Энни обернулась к нему, положила длинную деревянную ложку. – Нам нужно как-то разнообразить меню, вот я и придумала кое-что из подручных продуктов.
Чейс решил простить ей это отступление от установленных им правил.
– Хочешь попробовать моей яблочной настойки? – Энни указала на бутыль с янтарной жидкостью.
«Она уже немного выпила», – решил Чейс, заметив искорки в ее глазах.
Энни заколола волосы вверх, но непослушные пряди то и дело рассыпались по плечам. Она опять была одета в привычные голубые джинсы и длинную вязаную кофту.
«Мои тряпки шли ей гораздо меньше», – вынужден был признать Чейс.
Он удивленно поднял брови:
– Конечно... Налей стаканчик, а я пока помоюсь.
Индейское кушанье представляло собой острейшую смесь из риса, овощей, перца и куриного мяса. Чейс глотал, не разжевывая, и только съев все до последнего кусочка, почувствовал в животе что-то вроде взрыва атомной бомбы. Потребовалось три стакана ее яблочного пойла, чтобы заглушить адский пожар, обжигавший все внутри.
– Что случилось? – спросила Энни, когда Чейс отодвинулся от стола. – Тебе не понравилось?
– Нет, все великолепно. Я просто обожаю еду, раздирающую глотку и завязывающую кишки бантиком, – отвечал он, едва сдерживаясь и наливая очередной стакан.
– Слишком много перца? Да? – Энни нарочито сосредоточенно обгладывала куриную ножку. – Зато, кажется, тебе понравилось вино?
– Чушь! – Чейс вылил остатки в свой стакан и допил залпом. – Есть еще?
– Будь осторожен. – Она, отпив глоток, улыбнулась. – Вино, кажется, уже ударило тебе в голову.
«Так же, как и еда», – подумал Чейс, ощущая во рту какой-то парфюмерный привкус.
Энни принесла еще кувшин своего вина. Они сидели друг против друга и какое-то время мирно потягивали разогревающую жидкость. Приятная слабость растекалась по телу Чейса.
– Действительно, неплохо. – Он опустил пустой стакан. – Так как ты делаешь это?
Энни стала подробно описывать технологию приготовления, а Чейс откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу.
Золотистые солнечные лучи наполнили комнату мягким теплом. Широкие полоски света лежали на полу, стенах, придавая нереально чудесный вид строгой комнате. «Солнце начинает садиться», – заторможенно думал Чейс, восхищаясь горящими в потоке света волосами Энни.
Воинствующий ангел. Этот образ запечатлелся в его сознании, но, казалось, больше не подходил к ней. Мягкая, задумчивая, женственная. Вряд ли предвидел Чейс, что совсем не ангельский вопрос сорвется с ее уст через минуту.
– Ты был когда-нибудь удовлетворен? – Она смотрела на него почти печально.
– Удовлетворен? Сексом?
– А что, есть другое понятие?
– О, множество! Но почему ты спрашиваешь?
– Ну... – Энни вскинула брови и приняла соблазнительную позу. – Потому что я не могу представить, как кто-то добился этого.
Чейс сам задумался. Действительно, по-настоящему он был удовлетворен лишь однажды – одной изобретательной старшеклассницей. Та флиртовала, заигрывала с ним, а потом, когда он заглотнул приманку, водила его за нос, изображая полнейшее безразличие. Их сбивчивый роман длился несколько недель, пока он, наконец, не настиг ее в спортивном зале...
– Так как она это сделала?
– Кто? – Он поднял стакан и встретил пылающий от нетерпения взгляд Энни. – А... Ну, она позволила мне думать, что я удовлетворил ее.
Глава 5
Чейс подтянул подпруги, ласково похлопал по боку свою любимицу, вставил ногу, в стремя и уже собрался вскочить в седло, как услышал, что Энни зовет его.
– Чейс! – Она сбегала по ступенькам крыльца, размахивая хлыстом. – Я подумала, он понадобится тебе, – крикнула она, торопясь к маленькой конюшне, где Чейс держал Смоук и еще двух кобыл.
Энни запыхалась, но была довольна, что застала его. Чейс взял хлыст и благодарно кивнул. Он обратил внимание на сбившуюся прическу, сонные глаза и подумал, что она только проснулась. Полчаса назад, когда он выходил из дома, она еще спала. Одеяло сползло, но Чейс рассудительно оставил его на полу. Он лишь улыбнулся, увидев, как она лежала, – свернувшись клубочком, как котенок.
