Энни быстро приспособилась к машине Чейса. Вот она уже вырвалась с крутых горных дорог на белесое плато и мчалась по пустынному, казалось, бесконечному шоссе. Путь ее долго тянулся через открытую со всех сторон равнину, и это однообразие навевало на Энни сон.
Вдруг девушка очнулась от странного треска. Непонятный звук походил на радиосигналы.
– Эй, Бык! – мужской голос прорезался сквозь помехи. – Ты слышишь меня, приятель?
Звук доносился из рации, вмонтированной в машину. Энни заметила маленький микрофон и нажала на красную кнопку.
– Вы меня вызываете?
– Вызываю, но, уверен, не тебя, дорогуша. – Мужской голос нарочито растягивал слова. – Но ты тоже подойдешь. Я – Длинноногий. А как твоя кликуха?
– Моя кликуха? Что это значит?
На другом конце раздался взрыв хохота.
– Леди, где вы провели последние сто лет? В монастыре?
Она кивнула, но вспомнила, что должна говорить.
– Да, я была в монастыре. А как вы догадались?
– Черт меня побери! – Он захихикал. – На какой колымаге ты катишь? И с какой скоростью?
Энни не была уверена, что стоит приоткрывать завесу секретности, назвав марку ее «колымаги», но, взглянув на спидометр, решила прибавить газу.
– Восемьдесят пять? – Он хрипло рассмеялся. – Я придумал для тебя кликуху – Летающая Монахиня.
Его голос потонул в треске и шуме радиопередатчика. Весь этот эпизод оставил у Энни легкое недоумение и вызвал улыбку. Летающая Монахиня? Ей даже понравилось прозвище. Жаль, что она не сможет рассказать об этом Чейсу.
Несколько минут спустя за поворотом показался Пэйнтид Пони. Маленький ковбойский городок в низкой долине был изогнут, как подкова. Река, несущая свои медленные воды среди грациозных ив и берез, окаймляла северную часть города. Серебристые заросли полыни поднимались до самых предгорий. А горы на горизонте казались черными, так что Энни не могла рассмотреть что-либо даже в свете солнечных лучей.
Очарованная открывшейся панорамой, Энни решила для себя, что красота долины – особый знак, как бы подтверждающий здравый смысл ее поездки.
Энни оставила машину в безлюдном месте. Пешее исследование улиц Пэйнтид Пони привело ее к интересным выводам. Так, по наблюдениям Энни, самыми популярными заведениями у здешних мужчин были парикмахерская и таверна «Устрицы прерий». «Устрицы прерий», – задумалась Энни. Не здесь ли подают деликатес, о котором упоминал Чейс?». Очень жаль, что у нее нет времени, чтобы зайти и попробовать эту штуковину. Ну, а компания женщин собралась у косметического салона.
Через полчаса Энни выходила из универсального магазина с двумя огромными пакетами. Она истратила почти все скопленные некогда деньги, но испытывала огромную радость от приобретенных... желтых занавесок. Еще она купила накидки на стулья и несколько плетеных циновок, расписной керамический сервис и большую вазу для цветов.
Чейс, конечно, поймет и оценит ее старания. Он жил один в своем склепе так долго, что уже не ощущал его гнетущей атмосферы. Кто-то должен внести в его быт новый штрих. Кто-то должен показать, каким радостным и желанным может стать даже самый простой дом. Энни решила еще зайти в аптеку. Чейс ведь не догадался бы о ее личных нуждах. Впрочем, она и не ожидала этого от него. Знала, что большинство мужчин вовсе не думают о подобных вещах. Ее отец, например, был так увлечен работой, что отправился на борьбу с малярией именно тогда, когда его жена рожала Энни. Конечно, Сара Вэлс сама была врачом и вполне могла контролировать свое состояние с медицинской точки зрения. Но Энни всегда удивлялась, как ее мать пережила все это, а также многие другие трудности, – эмоционально. Джунгли – страшное место. Красивое и ужасающее одновременно. Джунгли притягивают и отталкивают людей.
Но не джунгли убили ее родителей. Энни стала думать о прошлом, внимательно рассматривая яркие упаковки в аптечных витринах. Ее отца и мать убила не природа. Их убили люди. Пожар гражданской войны в конце концов перекинулся и на джунгли. Амбулатория была захвачена повстанцами, требовавшими медицинской помощи. А когда родители Энни отказались бросить своих пациентов-индейцев, их расстреляли. Вождь племени помог Энни спрятаться в монастыре.
Энни очень страдала от увиденного ею пренебрежения человеческой жизнью. Она обожала своих родителей и до сих пор скучала безмерно. Если мать и отец порой забывали о ней, то это, Энни со временем поняла, вовсе не из-за своей беспечности. Они были призваны к высшей миссии – спасать людей, бороться с их болезнями.
– О, извините, – сказала Энни, столкнувшись с высоким мужчиной, который беспардонно проталкивался к прилавку. Столкновение вывело Энни из задумчивости и напомнило, зачем она здесь. Она прошла в секцию женских принадлежностей. Но не успела выбрать необходимое, как вспомнила о предосторожности. Что подумают о ней, одетой под хулиганистого парня, когда она подойдет к кассе с... гигиеническими пакетами И прочим?!
Мужской голос вернул Энни в реальность.
– У меня проблемы с кишечником, – прохрипел он в окошко. – Мне надо немного...
– Слабительного? – предположил аптекарь.
Из любопытства Энни оглянулась и увидела того, кто только что толкнул ее. Аптекарь вынес огромную бутыль с синей жидкостью. Внешность покупателя показалась Энни знакомой. Но девушка больше заинтересовалась предложенным ему лекарством. «Если он выпьет это, лучше ему не станет».
Мужчина несколько задумался, словно услышав ее тайное предостережение. Потом остановился в трех шагах от нее, разглядывая витрину с антибиотиками. Энни поймала себя на том, что внимательно следит за ним. Ему было не более тридцати пяти: слишком молод для серьезного нарушения пищеварения...
– Свежие фрукты и овощи могут помочь. – Она улыбнулась. Беспокойное удивление отразилось в его глазах, и Энни смутилась.
– Помочь в чем?
– В «проблемах с кишечником», – сказала она мягко его словами. – Манго обычно хорошо действует. Если вы не против натурального слабительного, попробуйте еще капустный сок или отвар ревеня. – Она кивнула в сторону прилавка. – Намного полезнее, чем лекарства, которые убивают полезных бактерий, вымывают витамины, закупоривают сосуды и...
– О, хватит! – Он поднял руки, прося пощады. – Манго, отвар ревеня?
Энни подтвердила кивком головы:
– Даже древесная кора подойдет. Я думаю, лучше всего сенна.
Мужчина всматривался в Энни, высоко подняв брови, будто пытался оценить и совет, и советчика.
– Позвольте мне задать прямой вопрос, – сказал он, впившись в нее глазами. – Вы ведь девушка, не так ли?
Сердце Энни упало в пятки. Она совершенно забыла, как выглядела. «Лучше не врать».
