Читаем без скачивания Жизнеописание короля Людовика Толстого - Сугерий

Но смущенные расстройством своих рядов, они не могли ни найти своих коней, ни решить, что им делать. Король взгромоздился на чужую лошадь и, упорно сопротивляясь, громко призывал своих людей вернуться к нему, обращаясь к этим храбрецам по именам и прося их не бежать. Запертый со всех сторон вражескими крыльями, он орудовал своим мечом, прикрывая насколько мог преследуемых беглецов, и как великий рыцарь, он сражался блестяще в качестве рыцаря, но не короля, что не совсем подобает королевскому величеству. Но в одиночку, на уставшем коне, он не мог предотвратить разгром своей армии. Наконец, оруженосец привел к нему его собственного боевого коня. Стремительно оседлав его и воздрузив перед ним штандарт, он с несколькими людьми напал на врага и своей изумительной храбростью спас от плена многих своих людей, во время своей яростной атаки убил нескольких врагов и предотвратил дальнейший разгром своей армии. Он отбил врага так, как Геркулесовы столбы у Кадиса отражают море, чтобы держать его на расстоянии от великого океана.

Не успев вернуться к Ле Пуйсе они встретили армию из пятисот или более нормандских рыцарей, которые, пока наша армия была в расстройстве намеревались нанести нам еще больший урон. Королевская армия рассеялась, кто ушел в Орлеан, кто в Этамп, кто в Питивьер (Pithiviers), а изможденный король остановился в Тури. «Бык, отставший от стада после первого боя, точит свои рога об стволы деревьев» ((Лукиан, Фарсалия, II, 601–603), и собрав своею силу в могучей груди, «не взирая на большую рану, он идет вперед» (Там же, I. 212) на врага через железный барьер. Так и король, сколотил заново свою армию, придал ей мужества, восстановил ее смелость, говоря, что поражение произошло из-за глупости, а не из-за неспособности, указывая, что любая армия неизбежно встречается с такими случайными препятствиями, старался как лестью, так и угрозами заставить сражаться их более стойко и смело, чтобы, когда представиться случай, отомстить за понесенный урон. Тем временем, и нормандцы и французы занялись восстановлением замка. Там были граф Тибо и нормандцы Мило де Монлери, Гуго де Креси и его брат Гуи, граф Рошфора, всего тринадцать тысяч человек, которые угрожали Тури осадой. Но король бесстрашно беспокоил их ночью и днем, не давая им далеко удаляться для поисков продовольствия.

После недели непрерывных работ замок был восстановлен, и некоторые из нормандцев затем ушли, но граф Тибо с большой армией остался там. Король собрал свои силы, приказал привезти осадные машины, и со всей мощью вернулся к Ле Пуйсе. Когда он встретил врага, то стер его в порошок. Свершив свою месть и отбросив их после боя к воротам, он запер их в замке и расставил вокруг воинов, чтобы не дать им бежать. На расстоянии броска камня там находилось оставшееся от предшественников заброшенное укрепление (motte). Он занял это место и, с большим трудом и мучениями, воздвиг другой замок. Хотя заготовленный каркас из бревен давал некоторую защиту, наши люди должны были сносить опасные удары пращников, катапульт и лучников. Хуже всего было то, что те, кто причинял доставлял такие мучения, сами были в безопасности за стенами замка, и стреляли из своего оружия без страха возмездия за причиняемый ущерб. В их жажде победы назревало грозное столкновение между теми, кто был внутри и теми, кто оставался снаружи. Те из королевских рыцарей, которые были ранены помнили об их беззакониях и хотели нанести им такой же удар, и не отступились от этого желания, пока, почти что волшебством, не воздвигли замок с большим гарнизоном и запасом оружия, и те осознали то, что когда король уйдет, то они должны будут с исключительной храбростью защищаться сами и отражать атаки своих соседей или же будут иметь несчастье погибнуть от жестоких мечей своих врагов.

Поэтому, король смог вернулся в Тури и восстановить свои силы. Затем, не взирая на большой риск, он, сквозь вражеские линии смело доставлял продовольствие армии укреплении (motte), иногда тайно, всего с несколькими людьми, иногда открыто, с большими силами. Затем люди Ле Пуйсе, которые находились столь близко, что могли очень сильно стеснить гарнизон, стали угрожать осадой. Поэтому, король разбил лагерь, занял Жанвилль (Janville), что в примерно миле от ЛеПуйсе, и окружил его центральную площадь изгородью из кольев и лозы. Пока его воины устраивали снаружи свои палатки, на них внезапно обрушился граф-палатин Тибо, во главе армии, составленной из лучших людей, каких он только смог найти среди своих и нормандских войск. Он надеялся поразить их, пока они были без доспехов и без оружия, а затем прогнать и нанести большой урон.

Чтобы встретить их, король вышел навстречу в своей броне. Каждая из сторон, пренебрегая копьями и мечами, сражалась с одинаковым ожесточением, больше стараясь одержать победу, нежели остаться в живых, больше думая о триумфе, чем о смерти. Там вы могли наблюдать восхитительный подвиг доблести: армия графа, примерно в три раза большая по численности, заставила королевских воинов отойти к вилле. Но король, вместе с несколькими людьми — Раулем, наиблагороднейшем графом Вермандуа, его кузеном, Дре де Муши (Dreu de Mouchy) и еще одним или двумя воинами, сочли презренным для себя робко удалиться, оскорбив, таким образом, и свою собственную храбрость и королевское величие. И помня о своей всегдашней доблести они предпочли выдерживать тяжелейший натиск и бесчисленные удары вооруженного врага, прежде чем все же были вынуждены отступить в виллу.

Граф Тибо, уже мня себя победителем, попытался быстро опрокинуть палатки графа Вермандуа. И тогда на него бросился этот граф. Провозгласив, что до сих пор никогда люди Брие (Brie) не действовали с такой самонадеянностью против людей Вермандуа, он атаковал его и, с большим трудом, но отразил натиск, отплатил за все перенесенные несправедливости. Королевские рыцари, подбадриваемые его доблестью и его криками, также обрушились на них. Жаждя крови они бросились в атаку, разбили их и, навлекая на них позор и запятнав их честь, прогнали до самых ворот Ле Пуйсе. Много было взято в плен, и еще больше убито. Исход битвы всегда неверен. И те, кто вначале считает себя победителем, теперь, после разгрома, испытывали стыд, горевали о попавших в плен и скорбели о том, что содеяли.

В свою очередь, когда король одержал верх, то колесо фортуны перевернулось и граф, потерявший свою силу, оказался внизу. Тогда как он и его люди, испытавшие многие унижения и удары, были охвачены унынием, в это же самое время сила короля и его союзников все росла, поскольку бароны королевства, негодуя на графа, собирались и спешили к королю на подмогу. И тогда Тибо использовал свое старое средство, чтобы бежать подальше от драки,он послал послов и посредников к королю, униженно прося, чтобы ему позволили беспрепятственно уехать в Шартр. По своей доброте и по своему, более чем человеколюбивому милосердию, король согласился на эту просьбу, хотя многие и советовали ему, что не следует врага, оказавшегося по причине нехватки продовольствия в западне, отпускать на волю и подвергаться в будущем опасности повторения его бесчинств. И Гуго, и Ле Пуйсе сдались на милость короля. А граф, лишившись своих напрасных надежд, удалился в Шартр, столь несчастливо завершив предприятие, начинавшееся так удачно. Король не только лишил всего Гуго Ле Пуйсе, но и приказал, чтобы стены этого замка были разрушены, рвы закопаны, а само это место сровняно с землей.

Глава 22

О повторной измене Гуго.

Спустя много времени и по прошествии многих событий, предоставив многих заложников и дав много клятв, Гуго опять вошел в милость короля и опять встал на путь обмана. «Ученик Сциллы, он в своих преступлениях превзошел своего хозяина» (Лукиан, Фарсалия, I, 326). Вновь он был осажден королем и вновь разжалован. Хотя он своим собственным копьем пронзил королевского камергера, доблестного барона Ансельса де Гарланда, но и этого ему было мало, чтобы забыть свою природу изменника, но в конце концов, он отправился дорогой в Иерусалим. С ним случилось то же, что и со многими дурными людьми — излечить от сжигающей его злости и от гложущего его яда, можно было только забрав его жизнь.

Глава 23

О мире, заключенным с английским королем.

Великие мужи королевства и церкви взяли в свои руки дело заключения мира между королем Англии, королем Франции и графом Тибо. Те, кто подстрекал короля Англии и графа Тибо и, тем самым, стоили заговор против королевства, теперь могли по справедливости подсчитать свои беды — они были истощены войной и, при этом, ничего не приобретали от мира. Теперь они получили возможность поразмышлять над тем, что наделали и над тем, что досталось им по заслугам. Ланселен (Lancelin), граф Даммартен (Dammartin) потерял, без надежды на возврат, право сбора пошлин в Бовэ (Beauvais). Пагану де Монтэй (Pagan de Montjay) не удалось дело с замком Ливри (Livry) — целый месяц он горько оплакивал разрушение его укреплений, в дальнейшем он был полностью восстановлен в еще большей силе благодаря деньгам английского короля. Мило де Монлери ныл и вздыхал, после того как его чрезвычайно выгодный брак с сестрой графа был расторгнут по причине близкого родства. Брак доставил ему меньше славы и удовольствия, чем развод — позора и несчастья. Люди получили по заслугам за то, что совершили, в полном согласии с утверждением канонического автора: «Все усилия, предпринимаемые для нарушения мира в итоге дадут ничто».