Читаем без скачивания Жизнеописание короля Людовика Толстого - Сугерий

Глава 24

О том как король разрушил замки Томаса Марля.

Поскольку десница королей очень могуча, то вкупе с добродетелью истины, она должна подавлять наглость тиранов всякий раз, когда те вызывают войны или находят удовольствие в разбое, обижают бедных или разрушают церкви. Тем самым, обуздывается вольность, которая, если ее бесконтрольно предоставить каждому, может разжечь людей на еще большие безумства, так как злобные души, предпочитают убивать тех, кого не в состоянии удержать и без жалости ласкают тех, кого удержать надеются, подливая масло в огонь, чтобы те горели с еще большими мучениями.

Томас де Марль, будучи самым отпетым человеком, грабил земли Лаона, Реймса и Амьена, пока Людовик был занят описанными выше прошедшими войнами. Дьявол помогал его предприятиям, поскольку преуспевание негодяев обычно приводит к их погибели. Он все опустошал и пожирал как бешенный волк, всех убивал и все разрушал. Он не щадил, не боясь отлучения, ни духовенства, ни мирян и был чужд какой-либо христианской жалости. Он даже отнял у женского монастыря Св. Иоанна в Лаоне две прекрасные виллы, укрепил добрыми валами и высокими башнями два удобных для обороны замка — Креси и Нувьон (Nouvion), будто бы они были его собственностью, и превратил их в драконье логово и гнездо разбойников, намереваясь предать все прилегающие земли безжалостному грабежу и пожарам.

Устав от причиняемых им невыносимых бедствий, французская церковь собрала всеобщий синод в Бовэ, чтобы обнародовать предварительный приговор и осуждение от имени истинной христовой невесты, то есть церкви. Но Конан, епископ Палестрины, почтенный легат римской церкви, глубоко скорбя по поводу бесчисленных церковных жалоб и горестей бедняков и сирот, обратил против Томаса Марля меч Святого Петра, предал его общей анафеме, лишил его заочно пояса рыцаря, а также всего нажитого постыдными преступлениями имущества, и объявил его врагом имени христианина. Уступая мольбам и жалобам этого великого собрания, король не мешкая собрал против Томаса войско. Сопровождаемый своим духовенством, к которому он был всегда покорнейше привязан, он подошел к очень сильно укрепленному замку Креси и неожиданно взял его великой силой своего войска, а правильнее говоря — благодаря Божьей помощи. Он пошел на штурм мощного укрепления так, как будто бы перед ним была лишь крестьянская лачуга, и покончил с преступниками, благочестиво перебив безжалостных нечестивцев и обезглавив тех, кто был лишен какого-либо милосердия. Вы могли видеть замок, охваченный будто бы адским огнем и тогда могли понять смысл слов: «Весь мир будет сражаться вместе с ним против тех, кто лишен чувств» (Притчи Соломоновы,???). Победоносный король быстро использовал свой успех и двинулся к замку Нувьон. Там к нему явился посланник со словами: «Знайте Ваша светлость, мой сеньор король, что в этом зловещем замке обитают самые худшие из людей, им только одна дорога — в ад. Я говорю о тех, кто, когда Вы приказали подавить коммуну, сожгли не только город Лаон, но также и благородную церковь Девы Марии и еще много других церквей, кто пытал почти всех благородных горожан за то, что они верно служили и поддерживали своего сеньора епископа, и кто наижесточайшим образом умертвил и самого епископа Годри (Gaudry), почтенного защитника церкви, не побоявшись поднять руки на помазанного сеньора. Они бросили его на площади на съедение птицам и зверям, предварительно отрезав палец, на котором он носил епископское кольцо. Наконец, при подстрекательстве наихудшего из негодяев, Томаса, они пытались овладеть Вашим леном и, таким образом, лишить Вас, наследственного достояния».

Исполнившись удвоенного гнева, король бросился на злодейский замок и разрушил это безбожное место, худшее, чем все круги ада. Прощая невинных и сурово карая виновных, так один человек отомстил за неправды многих. Жаждя осуществить правосудие, он осудил всех отвратительных убийц к повешению, а затем их тела были брошены на съедение коршунам, воронами, ястребам, показывая всем, как по заслугам получают те, кто осмеливается поднимать руки на помазанного сеньора.

Когда нечестивый замок был разрушен, а виллы возвращены монахиням Св. Иоанна, он вернулся в Амьен и осадил находившееся в этом городе укрепление некого тирана Адама, который разрушал церкви и опустошал всю округу. После плотной осады, продлившейся около двух лет, он принудил осажденных сдаться, взял это укрепление штурмом и полностью разрушил. И с его уничтожением он восстановил самый долгожданный мир в стране, полностью выполнив свой долг короля, «ибо он не напрасно носит меч» (Римлянам, 13,4). Затем он навечно лишил бесславного Томаса и его потомков права на сюзеренитет над этим городом.

Глава 25

Об Эмоне Вэрваше (Aimon Vairevach).

Королевская власть не должна ограничиваться узкими рамками своих земель, «поскольку мы знаем, что у царей длинные руки» (Овидий, Heroics, 17, 166). Алар Жуйебо (Alard Guillebo), умный человек с серебряным языком пришел к нему от границ Берри, чтобы с наивозможным красноречием защищать дело своего зятя. Он скромно просил короля применить его власть сюзерена и вызвать на суд курии графа Эмона Вэрваша, сеньора Бурбонэ, который сам отказывался от какого-либо суда, и наказать его самонадеянную дерзость с которой он лишил наследства своего племянника, сына его старшего брата Аршамбо. Он просил, чтобы Людовик, в суде франков, определил что должно достаться каждому из них.

Король, движимый как любовью к правосудию, так и жалостью к церквям и беднякам, — поскольку из-за этого дела возникали усобицы, в ходе которых именно беднякам приходилось платить за чужую гордость, то он вызвал Эмона в суд для рассмотрения дела. Но тщетно — не доверяя суду, тот отказался явиться. Поэтому, отложив удовольствия и леность, Людовик с большой армией отправился в Берри. Он подошел к Жерминьи (Germigny), где у Эмона был очень крепкий замок и начал энергично его штурмовать.

Когда Эмон увидел, что он никак не может его удержать, то понял, что потерял надежду сохранить и свою свободу и свой замок. Видя только один выход, он припал к королевским стопам и все время, что многих изумило, извивался вокруг него как червяк, умоляя короля Людовика обойтись с ним милосердно. Он сдал замок, отдав себя на волю короля, и покорился суду с еще большим смирением, с чем той гордостью, с которой он ранее его отвергал. Король удержал замок, а Эмона забрал с собой во Францию, для суда. Он проявил наивысшую справедливость и большое благочестие при рассмотрении в суде франков этой ссоры между дядей и племянником, стараясь найти компромисс, и с большим трудом и с затратами для себя он положил коней смуте, от которой страдали многие.

Он часто использовал дела, подобные этому, чтобы принести церквям и беднякам в Берри мир, но я решил не останавливаться на остальных, чтобы не наскучить читателю.

Глава 26

О возобновлении войны с Генрихом Английским.

Беспричинное высокомерие — хуже чем гордость. Поскольку, если гордость не оскорбляет более высокого, то высокомерие невыносимо и для равного. Как сказал поэт: «Цезарь не мог снести, чтобы быть вторым, Помпей не мог быть равным первому» (Лукиан, Фарсалия, I, 125–126). И поскольку «всякая власть нетерпима к разделению» (там же, I, 93–94), то Людовик, король франков, который находил удовольствие в том, чтобы быть выше Генриха, не мог снести положения с Нормандией. Он всегда обращался с английским королем так как будто бы тот был его вассалом. Но благородство его королевства и его огромное богатство делали такое приниженное положение нестерпимым для короля Англии. Поэтому он положился на графа Тибо и на многих других врагов Людовика, чтобы возмутить и королевство и королевский дом и после этого вывести себя из-под его сюзеренитета.

Так взаимная злоба привела к возобновлению всех бедствий войн прошлых времен. Поскольку Нормандия граничит с Шартром, то король Англии и граф Тибо объединились для нападения на ближайшую к ним границу королевства и направили Стефана, графа Мортена, который приходился братом Тибо и племянником Генриху, с войском на Брие (Brie), чтобы, при отсутствии графа, помещать королю внезапно занять эту землю. Людовик не охранял границу ни от нормандцев, ни от шартрцев, ни от людей Брие. Окруженный врагами и, из-за большой протяженности своих владений, вынужденный обращать свое внимание то на одно, то — на другое, он, тем не менее, в часто проходивших боях показал всю силу королевского величества

Но, благодаря благородной предусмотрительности английских королей и нормандских герцогов, нормандская граница представляла собой исключительно хорошую линию обороны, состоящую из недавно построенных замков и непроходимых вброд рек. Людовик это хорошо знал, и когда он решил проникнуть в Нормандию, то он подошел к границе с горстью людей, намереваясь двигаться очень скрытно. С осторожностью, он послал вперед переодетых под простых странников лазутчиков, у которых кольчуги были спрятаны под одеждой, а мечи висели по бокам. Они отправились по общей дороге к старому городу под названием Гасни (Gasny), который мог бы предоставить французам свободный и легкий доступ внутрь Нормандии. Там легко пройти через протекающую вокруг него реку Эпту (Epte), но на большом расстоянии, как вверх и вниз по течению, переправа уже невозможна. Внезапно лазутчики откинули свои одежды и выхватили мечи. Увидев это, жители города бросились к оружию и дрались с неистовством, но лазутчики выстояли и с величайшей храбростью отбросили их. Затем, когда они стали уставать, с горной стороны, подвергая себя опасности, на них обрушился король, оказав своим людям весьма своевременную помощь, и занял, не без потерь для себя, центральную площадь города и церковь вместе с ее укрепленной башней.