меркли.
Как же она хотела сейчас оказаться тем покидающим мир лучом солнца, который на глазах растворялся и исчезал в темноте. Анна не знала, о чем нужно беспокоиться больше. О свитке ли с указом, лежащем на столе в кабинете мистера Раина, или об одиноких детях, которых отец увел неизвестно куда?
От тревоги сердце Анны болезненно сжалось в груди. Мысли о детях, которым она дала ложную надежду на хорошую жизнь и жестоко отняла ее у них в один миг, не утихали. Совесть периодически напоминала о себе, раздирая ее на части. Анна считала, что должна была остановить отца и обеспечить детям безопасность. Раз уж она взяла за кого-то ответственность и привела в дом, обещая помочь, то должна была принять на себя и вытекающие из этого последствия.
Однако борьба Анны с совестью была не единственной ее заботой. Затуманенный переполохом мыслей разум не содействовал беспокойному сердцу и не потакал совести, а напротив — заставлял Анну обдумывать нависшую над ее белокурой головушкой опасность. А именно — указ об аресте.
Долгое время Анна не могла свыкнуться с мыслью, что своим желанием помочь Крису и его сестре, навсегда изменила свою жизнь. Теперь стража искала ее по всему городу, чтобы арестовать и наказать за нарушение законов. Как бы она ни старалась, не могла найти выход из этой ситуации. Казалось, его просто не было, и она осталась с этим совсем одна.
Птицы перестали щебетать в листве, а тень могучей березы возле окна постепенно разрасталась, напоминая зловещую фигуру притаившегося в темноте врага. Анна уже теряла надежду. Столько времени прошло, а отец все не появлялся. Где он был и куда ушел? Одни вопросы и никаких догадок!
Однако, когда Анна уже отчаялась ждать и присела в кресло, из коридора донесся звук открывающейся двери. Девушка резко вскочила и выбежала из гостиной.
— Отец, — ее голос дрожал от волнения, — где ты был?
Мистер Раин молча снял сапоги и камзол с длинными рукавами, повесив его на крючок возле шкафа. Анна терпеливо ждала ответа. Но отец сохранял безмолвное напряжение, заполняя им весь дом. Словно назло не отвечал ей, пытаясь наказать ее своим молчанием.
— Отец, — снова попыталась вывести его на разговор Анна, — куда ты отвел детей? Они сироты, у них нет родителей. Они остались совсем одни. Я обещала помочь им, но…
— Но не стоит давать сомнительных обещаний, которые к тому же не сможешь сдержать, — отрезал мистер Раин, в недовольстве нахмурив лоб. — Доброта — не есть ложь во благо, ибо вранье ничем нельзя оправдать.
Бледные губы Анны плотно сомкнулись, и по дрогнувшему лицу пробежала тень страха. Девушка хотела было в очередной раз спросить о том, где дети, но, понимая, что ответа скорее всего не получит, так и не разомкнула губ, чтобы произнести слова.
Подойдя к ней, мистер Раин остановился. Не глядя на дочь, он сказал:
— Возможно, вчера я бы прислушался к твоим просьбам не выдавать тебя замуж за Альберта. Но сегодня ты предопределила свою жизнь сама. И не можешь винить меня в дальнейшем.
Казалось, мистер Раин не хотел даже видеть дочь, потому что ни разу не взглянул на нее за это время. Но если бы он окинул ее мимолетным взглядом, то увидел бы, как изменился цвет ее лица, перекосившегося при этих словах от охватившего ее отчаяния.
— Отец, — пересилив свойственный страху ступор, пролепетала Анна, — что это значит?
Мысли в ее голове потеряли логическую нить. Но мистер Раин пропустил ее испуганный вопрос мимо ушей и тяжелой походкой двинулся в гостиную. Анна побежала вслед за ним. Голубые глаза девушки становились все более влажными и испуганными.
— Отец! — от негодования ее дыхание сбилось, заставляя грудь вздыматься порывисто и неровно. — Объясни, пожалуйста, что ты хотел этим сказать? Не молчи!
Мистер Раин уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Его, казалось, отнюдь не волновало состояние дочери, ее страх и слезы, что вот-вот готовы были политься из светлых глаз. Последние всегда вызывали в нем неприятные ощущения и лишали душевного равновесия, порождая внутри слабость, не позволяющую здраво мыслить. А когда мистер Раин не мог думать ясно, то обычно гневался от досады.
— А чего ты, собственно, ожидала? — холодным тоном наконец проговорил он, нервно почесав подбородок. — Ударила стражника, посодействовала побегу вора, а сейчас хочешь, чтобы все было, как раньше?
Анна уже открыла было рот для возражений, но вдруг поняла, что сказать ей нечего. Поэтому до боли прикусила нижнюю губы, чтобы сдержать слезы. Если заплачет, разговора с отцом не получится.
— Что же дальше? — с трудом протолкнула она слова сквозь ком в горле.
Мистер Раин откинул голову на спинку кресла и устало закрыл глаза.
— Тебе повезло, — сказал он с легким презрением. — Удивительно, как удача благоволит тем, кто этого не заслуживает. Неблагодарным жизнь всегда улыбается!
— И каким же образом жизнь улыбнулась мне? — не сдержавшись, огрызнулась Анна.
Она ждала. Знала, чувствовала, что сейчас отец произнесет страшные для нее слова.
— Тем, что доброта Альберта не имеет границ, — ответил мистер Раин, открыв глаза и поглядев на дочь. — Он согласен в очередной раз помочь нам.
Анна расплылась в горькой улыбке, которая всерьез испугала мистера Раина. Он внимательно вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, чем вызвано отрицательное отношение дочери к столь заманчивому предложению, от которого другие девушки были бы в восторге. По его мнению, удачная партия, которую он организовал для дочери, должна была порадовать Анну. Но вместо благодарности мистер Раин столкнулся с бурей негодования и ярого протеста. И он искренне не понимал, что не так. Не видел ее отвращения к мужчине, которого у Анны даже язык не поворачивался назвать своим будущим мужем.
Все, что видел перед собой мистер Раин — лишь финансовые средства Альберта, его положение в обществе, дальнейшие жизненные перспективы, а также работу и дом. Все эти преимущества позволяли ему сделать уверенный вывод: из Альберта вышел бы прекрасный муж, и Анне стоило бы быть благодарной. Он точно смог бы обеспечить Анне хорошую жизнь. Вот только, исходя из собственных соображений и личного интереса, мистер Раин упускал главное. Желание, которое должно было исходить от дочери при выборе мужа. А такового Анна не имела.
— Как же он в этот раз поможет нам, отец? — с ироничной усмешкой воскликнула Анна, которой уже полностью завладела безнадежность.
— Я рассчитывал обручить вас в течение этого месяца, чтобы подготовить все необходимые документы. После свадьбы Альберт купил бы тебе билет на корабль, и ты отправилась бы в
