предстоящее ему одиночество, Тоша зашел в буфет. Надо было подкрепиться после сдачи и на сытый желудок решать, чем себя занять.
В Техноложке действовало чудо: буфет-автомат. Даже два. Один в главном фойе в холле второго этажа, второй – в полуподвале. Можно было пообедать за монетки. За прозрачными пластиковыми окошками таились бутерброды с вареной колбасой и сыром, огромные мясные пироги, разнообразные слойки и сайки. Автомат наливал в стаканы чай или кофе. Для студентов буфет-автомат был дороговат. Особенно тем, кто жил в общаге. Большинство покупали талоны на питание в столовых. Талон на полноценный обед стоил тридцать копеек: салат, первое, второе, бледный компот из сухофруктов. Но в столовках еда была категорически не вкусной, а из приборов имелись только алюминиевые ложки. И идти туда неблизко, в студгородок.
Не встретив никого знакомых (на что он втайне надеялся), Антон взял себе два бутерброда, кофе и пирожок. Народу было мало: сессия. Студенты прибегали в главный корпус на экзамен или на консультацию и сразу усвистывали. Здесь даже препы перекусывали. Рядом с Тошей присела импозантная дама: величественная, полная, лет шестидесяти, наверное. Антон в возрасте, особенно в женском, разбирался плохо. Но заметил, что женщина выглядела явно старше мамы – но младше бабушки. Наверняка преподавательница, только раньше он ее никогда не видел.
Вдруг кто-то рядом с ней произнес:
– О, Эва, ты здесь!
Эва? Антон дернулся, как от электрического разряда.
Эвой звался адресат той записки, которую он нашел позапрошлым летом в старой стене на кафедре. Возможно ли, что это она?
Мужчина изрядного возраста в твидовом пиджаке, с седоватой бородкой, расцеловался с дамой. Она как раз закончила трапезу, и они вдвоем с ним, улыбаясь и обмениваясь шутками, пошли к выходу из буфета.
Не доев, бросив надкусанный пирожок и недопитый кофе, Антон устремился вслед за ними. На главной лестнице парочка задержалась, о чем-то коротко переговорила, и мужик пошел вниз, к выходу и гардеробам. А дама отправилась по второму этажу в то крыло, где как раз располагались кафедры Тошиного факультета. Именно там они полтора года назад с друзьями и Бадаловым вскрывали деревянную стенку.
До той самой двери дама не дошла. По-хозяйски распахнула другую и исчезла за ней. Никакого обозначения на двери не имелось, только номер: «209». Антон, не чинясь, вошел следом. Взору его предстал небольшой, как пенал, предбанник. В предбаннике за столом сидела тетенька в очках за электрической пишущей машинкой «Ятрань». Из предбанника вело две двери. Одна оказалась полураспахнута, и там виднелась большая комната, где стояло несколько столов, стульев, грифельная доска; там разговаривали женские и мужские голоса. Явно помещение кафедры. А напротив – вторая дверь, обитая дерматином с ватой и снабженная табличкой: «Э. С. Степанова, зав. кафедрой, доктор технических наук, профессор». «Э» наверняка значит «Эва»! Явно там скрывалась она!
Не будь дурак, Антон рванулся к начальственной двери.
– Куда! Куда! – остановила его тетя-секретарь. Она готова была выпрыгнуть со своего места, чтоб перекрыть ему дорогу.
– Мне зачет сдать! – нагло заявил Тоша. – Мы уговорились с… – и он замялся, делая вид, что призабыл имя преподавательницы.
– С Эвелиной Станиславовной? – высокомерно и насмешливо вопросила тетенька юнца, не умеющего запомнить столь важного человека.
– Ну да!
– Какой еще тебе зачет?! – недоуменно воскликнула женщина. – Подожди здесь! Стой на месте! Я узнаю. – И она скрылась за ватной дверью.
Антон слышал доносившееся из полуоткрытой двери:
– Эвелина Станиславовна, там к вам какой-то студент явился, говорит: зачет сдать.
– Зачет?! Мне? Он белены объелся? Я никаких семинаров не веду и зачетов не принимаю, ты ж знаешь. Гони его в шею!
Не дожидаясь, пока его погонят, да в шею, Тоша выбежал из предбанника.
Главное он узнал. Вот она, Эва! Значит, ее зовут Эвелина Станиславовна Степанова, и она доктор, и профессор, и завкафедрой! И находится рядом, в тридцати метрах от комнаты, где они обнаружили письмо! Не может это быть совпадением!
И по времени, кажется, подходит. Импозантной даме – лет пятьдесят-шестьдесят. Значит, она, отнимаем от семьдесят седьмого года пятьдесят или шестьдесят лет, получается, родилась в промежутке от тысяча девятьсот семнадцатого до двадцать седьмого. И в том тридцать восьмом году, когда писали записку, ей было от одиннадцати лет до двадцати одного. Вряд ли неизвестный автор адресовал свой явно полюбовный текст школьнице. Скорее, Эва, она же профессор Эвелина Станиславовна, тогда была студенткой. И, стало быть, теперь ей лет пятьдесят пять-шестьдесят. Все подходит, все совпадает.
Нежданную находку следовало срочно обсудить – с Кириллом. Наплевать, что тот весь в мыле, сваливает лабы и зачеты и готовится к экзаменам. Полчаса, чтобы выслушать удивительную историю, дружбан найдет. А если его нет на месте, Антон оставит ему записку, и тот, в свою очередь, позвонит.
Антон побежал в общагу. Кирилл, на счастье, оказался дома. В комнате он был один – лежал, в разобранном виде, на койке. Рядом зачем-то стоял велосипед вверх колесами и время от времени Кир босой ногой крутил переднее колесо.
– Тренировка! – пояснил друг. – Гармоничное сочетание физического и умственного труда, – параллельно раскручивая колесо, он читал написанный аккуратным девичьим почерком конспект по истории партии.
– Лабы сдал?
– Спихнул.
– Тогда слушай.
Антон взахлеб сообщил ему об удивительном происшествии.
– Думаешь, это она? Та самая Эва? Фигасе!
– Может, пойти к ней? И все рассказать? И передать записку? Представляешь, какая история: письмо дошло через сорок лет!
– Не надо этого делать! – охолонил друга Кирилл. – Столько лет прошло! Вдруг она тот клад давно сама нашла? Тем более ее же дача. И допустим, использовала его? И карьеру на этом построила? Что тогда? Ты со своей бумагой окажешься в дураках. Или станешь ненужным свидетелем.
– Что же делать?
– Выяснить все. Навести справки. Собрать информацию. Узнать, кто она такая, эта Эва. Как жила и что делала все эти годы. И что за дача имеется в виду. Там ведь говорилось вроде, «на даче твоего отца». Вот: выясни, кто был ее отец. И где та самая дача… Действуй!.. Не могу тебе помочь. Сам видишь – зашиваюсь. Пар из ушей.
Неожиданно жизнь у Антона оказалась заполнена. Назавтра с утра он отправился в институтскую научную библиотеку. А потом даже наврал на кафедре, что ему для реферата непременно нужна работа, которая имеется только в Ленинке, и взял бумагу с просьбой записать его туда (младшекурсникам Ленинская библиотека положена не была).
Коротко говоря, через пять дней, когда Кирилл наконец досдал зачеты и спихнул экзамен по истории партии, Антон доложил ему, что выяснил, – в пивной на Солдатке.
Пивная, как и буфеты в
