какую добрую весть могу вам передать. Он сообщил вести весьма хорошие, ибо как его величество, так и епископы изъявили свое согласие. И сказал, что нынче же пойдет к канцлеру, сэру Фулку Грэвиллу, и на той неделе я все буду знать подробнее. С сэром Эдвином Сэндисом встретился я в среду ввечеру; он предложил мне явиться в собрание компании в следующую среду, что я и намерен сделать. Не желаю далее утруждать внимание ваше, ибо надеюсь на той неделе иметь сведения более верные. Поручаю вас господу — ваш
С. Б.
Все это долго обсуждалось, и посланцы ездили туда и обратно; и много оказалось преград на пути наших надежд; ибо, вернувшись в Англию, посланцы застали там вовсе не то, чего ожидали. Виргинская компания так была раздираема внутренней борьбою, что никакое дело не могло подвинуться. Что лучше всего видно из следующего письма одного из посланцев:
Возлюбленным друзьям моим и т. д.
Долго собирался я писать к вам, но ничего еще не смог добиться и устроить как хотел; не сомневаюсь, что м-р Б. писал уже к м-ру Робинсону, однако и сам чувствую себя обязанным это сделать, дабы не подумали вы, что пренебрегаю вашим поручением. Главной помехою нашему делу с Виргинской компанией являются раздоры и раскол, как они это называют, в Совете и в Компании; а раздоры таковы, что с самого приезда нашего никакое дело не может быть ими решено. Причиною всего то, что сэр Томас Смит, жалуясь, что отягощен многими должностями, просил недавно Виргинскую компанию освободить его от обязанностей казначея и директора. Пользуясь случаем от него избавиться, Компания избрала казначеем и директором сэра Эдвина Сэндиса. Он получил 60 голосов, сэр Джон Уолстенхолм — 16, а олдермен Джонсон — 24. Однако сэр Томас Смит, видя в этом для себя бесчестье, весьма разгневался, стал собирать единомышленников, чтобы оспорить выборы, и обвинил сэра Эдвина во многом таком, что могло его опозорить и лишить должности директора. Раздоры все еще длятся, почему и не могут они заняться никаким делом; а чем все окончится, неизвестно. Похоже, что верх возьмет сэр Эдвин, и тогда дела в Виргинии пойдут хорошо; если же нет, там всегда будет плохо. Мы надеемся, что за 2–3 заседания Совета все решится. Пока намерен я съездить в Кент и вернуться через 4 или 3 недели; если только упомянутые раздоры или дурные вести из Виргинии вконец не испортят нам дела; а каковы эти вести, я сейчас скажу.
На этой неделе воротился капитан Арголл (будучи извещен о намерениях Совета, он отплыл прежде, чем добрался туда сэр Джордж Ярдли{18}, так что немалое вышло несогласие). Ему рады, хотя вести он привез дурные. Он говорит, что корабль м-ра Блэквела прибыл туда только в марте, ибо отправился накануне зимы, и северо-западные ветры снесли его с курса к югу. Капитан и человек шесть моряков умерли, так что они достигли гавани лишь после долгих поисков. Скончался и м-р Блэквел, и капитан м-р Маггнер, и еще 130 человек; а всего было их там 180, значит, набились как сельди в бочку. Начался среди них понос, и не хватало пресной воды; так что более дивятся здесь не тому, сколько их умерло, а тому, сколько уцелело. Здешние купцы говорят, что во всем виноват м-р Блэквел, зачем набрал на корабль столько людей; они сильно ропщут и поносят м-ра Блэквела за то, как он с ними поступил и какую причинил обиду. На улицах Грэйвзенда шум стоит от их ссор и взаимных попреков; вот, мол, до чего ты меня довел, а вот что по твоей милости вышло. Невеселые это вести, и хорошо, если не отвратят они людей. Здесь этого не видно; напротив, люди готовы учиться на чужих ошибках и исправить то, что не удалось другим. Мы намерены служить друг другу в любви и согласии; остерегайтесь подчиниться человеку властному, особенно такому, кто печется о собственной выгоде. Меня часто смущает, что всем нам в этом деле надо бы поучиться, а поучить некому; но лучше пусть так, чем положиться на наставников вроде м-ра Блэквела. Однажды в Эмдене он такое подстроил м-ру Джонсону и людям его, что вконец сгубил их дело. В тот раз он ловко (хоть и бесчестно) спас свою шкуру, зато теперь попался. Письма еще не пришли; корабль капитана Арголла находится пока в западных областях, и всего у нас вестей, что из его отчета; он, как видно, уехал тайком. А корабль, на котором был м-р Блэквел, скоро сюда прибудет. Верно сказал когда-то м-р Робинсон: добра от них не дождемся.
Мистер Б. хворает; не знаю еще, вернется ли он к вам или поедет на север. А я надеюсь дождаться здесь окончания дела, хоть и печалит меня разлука с вами. Если бы все шло гладко, я был бы у вас не позднее чем через четырнадцать дней. Молю бога наставить нас и вселить в нас дух, подобающий такому делу. Итак, сообщив вам кратко то, о чем м-р Брюстер (как я полагаю) написал м-ру Робинсону более подробно, поручаю вас господу.
Готовый к услугам
Роберт Кашмен.
Лондон, мая 8-го,
Anno 1619.
Тут сделаю я отступление, чтобы сказать несколько слов о м-ре Блэквеле; в амстердамской церкви он был старейшиной и большинству тамошних хорошо известен. Он отступил от истины вместе с м-ром Джонсоном и другими и с ними ушел, когда случился прискорбный раскол, принесший посрамление имени божиему, ущерб истине и разорение им самим. Надеюсь, однако, что ныне, по милости божией, души их упокоились в небесах и обрели вечное блаженство; хотя тела некоторых погребены в морской пучине, а другие сломлены были жестокими житейскими невзгодами. Вместе с несколькими спутниками он готовился плыть в Виргинию. И разом со многими достойными людьми схвачен был в Лондоне на тайном молитвенном собрании (кажется, во время поста). Но он пустился в объяснения с епископами и скрыл либо отверг начисто истины, которые прежде исповедовал; более того, подло предал и обвинил одного благочестивого человека, которому удалось тогда скрыться; вверг другого в оковы, чтобы спастись самому. И тем такую снискал милость у епископов (утратив зато милость божию), что не только был отпущен, но получил от архиепископа публичную похвалу и благословение в путь. Но если таковы следствия епископского благословения, счастливы те, кому оно не досталось; лучше сохранить чистую совесть, а благословение, в
