сообщает нам, если решил что-либо иное, этому я, по совести, оправданий не вижу. Слышал я, что, когда приняли его в пайщики, он от всего уклонился и передал другим; и справлялся о ходе дел у Джорджа Мортона, словно сам едва имеет до них касательство. Не знаем, обманут ли он теми, от кого ждал помощи, и потому не может довести дело до конца; или поопасался, что вы слишком скоро будете готовы и тем увеличите расходы на переезд более чем подобает; или надеется, что, отстранившись, поставит нас в трудное положение, и тогда м-р Брюэр и м-р Пикеринг поневоле сделают больше; или тут иная тайность; одно мы видим: что дела идут плохо. М-р Уэстон посмеивается над нашими стараниями приобрести корабль; между тем я убежден, что мы имели веские причины для всего, что делали, кроме разве двух вещей: во-первых, когда поручили соглашение Роберту Кашмену (человеку хорошему и в своем деле искусному), но непригодному, чтобы заключать сделки за других, ибо он чудаковат и совершенно безразличен к условиям; вот почему (по правде говоря) имеем мы от него одни лишь оговорки и отступления. Во-вторых, когда чересчур занялись делами общими и не видели всех подробностей подготовки столь трудного дела. Что касается кораблей, м-р Уэстон, как видно, склоняется их нанять, и хорошо бы, чтобы сделал это поскорее; но если будет так, то отсюда помощи ждать нечего. Чего ждать от м-ра Брюэра, вы знаете сами. Не думаю, что м-р Пикеринг войдет в дело, разве только будем покупать, как условлено было в прежних письмах. Что до условий, то наше мнение вам известно. И особенно следует помнить, что большая часть переселенцев наверняка не столько будет обрабатывать свои участки и строить дома, сколько ловить рыбу, торговать и т. п. Так что купцам-пайщикам при разделе не много будет корысти от земли и домов, тогда как для переселенцев это потеря большая, особенно если кто над ними усердно станет трудиться, урывая часы от сна. По той же причине, то есть потому что большинство постоянно будет занято на общих работах, не следует лишать небольшую часть переселенцев 2-х дней на домашние дела, когда и без того все подчинено делу общему. Помыслите также, сколь несправедливо заставить вас и вам подобных отбывать 7-летнее ученичество, не имея и дня, свободного от труда. Известите меня, кто именно едет, сколько есть из них искусных в ремеслах, и обо всех подробно. Я знаю, что разума вам не занимать. Прискорбно, что вас не было все это время в Лондоне, но для подготовки дела вы необходимы. За недостатком времени не пишу более. Да пребудет с вами и близкими вашими благословение господа, на которого и я уповаю.
Готовый к услугам
Джон Робинсон.
Еще письмо от нескольких лиц, относящееся к тому же времени:
Возлюбленным друзьям Джону Карверу и Роберту Кашмену наши и т. п. Любезные братья, примите наш привет и т. д. С м-ром Нэшем и нашим лоцманом получили мы несколько писем, с вестями, весьма нас ободрившими, за которые надеемся впоследствии возблагодарить господа; если бы не послали вы их, многие готовы были идти на попятный. Как из-за принятых вами новых условий, которые никому не пришлись по душе, так и потому, что мы не в силах выполнить ни одно из важных дел, кои вы на нас здесь возложили. Что до условий, то раз Роберт Кашмен просит указать причины нашего неудовольствия и обещается условия изменить, чтобы не считали мы, будто у него нет мозгов, пусть и поработает ими; напоминаем ему доводы нашего пастора и порицание благочестивых и разумных людей. Мы желаем, чтобы вы не давали за себя и за нас столь неразумных обещаний, как-то: отдать купцам при разделе половину домов и участков; и лишить людей ранее оговоренных 2-х дней в неделю, то есть не оставить им вовсе времени на собственные их нужды; для чего тогда везти с собою слуг себе в помощь; ибо не можем мы требовать от них большего, чем потребуется от каждого. Все это известно нам единственно от м-ра Нэша, но не из писем ваших, а потому надеемся, что без нашего участия вы не зашли далеко в столь важном деле. Просим вас не превышать полномочий ваших, кои состояли в том, чтобы держаться уже заключенного письменно соглашения (когда были вы с этой целью посланы); и дивимся, что вы, зная (как вы сами пишете), какой малости довольно, чтобы внести смущение, и сколь немногие судят о деле правильно, тревожите нас подобными вещами и т. д.
Передайте наш поклон м-ру Уэстону, в котором надеемся не обмануться; сообщите ему о нашем положении, а если сочтете нужным, покажите и письма наши или хотя бы скажите, что, кроме бога, только на него уповаем и ему вверяемся; как вам хорошо известно, если бы не стал он пайщиком, мы и за дело бы не взялись; но мы уверены были, что раз взялся он, то знает и способы успешно его завершить; в нынешней нашей крайности мы опять-таки надеемся, что он наших чаяний не обманет. И коль скоро, любезные братья, открыли мы вам нынешнее положение дел, то и вы и т. д. Молим всемогущего, да извлечет нас из бездны трудностей; да явит отеческую заботу о бедных чадах и слугах своих, чтобы утешились мы, увидев перст господень в этом нашем деле, которое предприняли во имя его; и на том прощаемся с вами и остаемся,
в тревоге, но и в надежде,
братья ваши
С. Ф., Э. В., В. Б., И. А.
Июня 10-го нового стиля, Anno 1620.
Письмо Роберта Кашмена к вышеуказанным:
Братья, из писем ваших и дошедших до меня слухов усматриваю я большое недовольство моими действиями. Я узнал это с прискорбием, но снесу с терпением, ибо не сомневаюсь, что в письмах, а более всего при встрече, сумею оправдаться перед любым разумным человеком. Некоторые, и прежде всего податель этого письма, убеждали меня явиться и все вам объяснить; однако в настоящее время я не могу отлучиться ни на один день, не подвергая опасности все дело. Да и не вижу в этом большого проку. Примите же, братья, это письмо как начало моего пред вами оправдания. Что до недовольства вашего изменением одного из условий соглашения, если правильно его понимать, то моей вины тут вовсе нет. Ибо соглашения, привезенного Джоном Карвером, никто из здешних пайщиков не видел, кроме м-ра
