достаточной глубиной и нырнул.
Все звуки смолкли. Над нами сомкнулась вода, и я ощутила не поддающийся разумному объяснению страх. Мы погружались все глубже и глубже, до тех пор, пока в кабине не стемнело. Вспыхнул свет, кабину затрясло, но вскоре все стихло. Я украдкой покосилась на Дару и слегка позавидовала: она сидела в кресле, расслабленно закинув ноги на соседнее, и что- то читала.
Мне бы тоже хотелось стать такой. Уверенной в себе, состоявшейся, сильной.
Судя по карте полета, от драконпорта нас отделяли несколько часов. Вокруг ничего не происходило, вода из розоватой превратилась в бурую и мутную. Я несколько раз проверила, что закрыла окно, возле которого сидела, плотной тканью. Убедилась, что остальные окна закрыты, груз надежно закреплен, а сопроводительные документы готовы к предъявлению на контроле и с облегчением откинулась в кресле.
Что ж, хочется верить, у нас есть шанс провести полет без инцидентов.
Дракон двигался иначе, чем при полете, он извивался, как морская змейка, стремительно погружаясь на невероятные глубины. Кабина раскачивалась, как детская люлька,и я, убаюканная, задремала.
Проснулась лишь от громогласного приказа Джулиана:
- Команде приготовиться ко входу в пузырь!
Еще несколько секунд ушло на то, что бы проверить ремень и сесть прямо. Сердце забилось в волнительном ожидании. Через несколько минут я увижу святая святых подводного города, драконпорт, много столетий не принимавший гостей.
Ну, ладно, какие-то экипажи там уже бывали, пока нас всех держали в камерах, но все же я чувствовала себя первооткрывательницей удивительных земель. И надеялась, что их обитатели не окажутся враждебными.
Я слишком поздно заметила поднятую шторку на окне. Едва слышно выругалась и потянулась, но не успела. Мощный толчок вжал меня в кресло, а яркая вспышка ослепила. В последний момент я успела закрыть глаза ладонями, но это не спасло от красного света,такого сильного, что я ощутила тошноту. Свет пробился сквозь ладони и веки, причинив страшную боль.
Потом все стихло. Свет пропал, но боль осталась, от нее хотелось выть . Я почувствовала на пальцах влагу, и все, что оставалось надеяться - что это были лишь слезы, а вовсе не кровь.
***
- Вам очень повезло, что окно оказалось открыто не полностью. И что вы вовремя успели закрыть глаза. Вот капли, три раза в день на протяжении месяца - и все восстановится. Но разрешение на полеты до тех пор вы не получите.
- Спасибо, целитель! - Голос у Дары повеселел. - Действительно повезло.
Мне подумалось, что в этот момент она наверняка укоризненно на меня посмотрела. Но, увы, я не могла этого увидеть.
Меж тем ко мне вернулся лекарь, закончивший с документами.
- Итак, Квин, новости у меня плохие, но не настолько, как могли бы быть. Сейчас сложно говорить о том, насколько пострадало зрение, нужно будет дождаться конца лечения и проверить. Но шанс выйти без потерь есть,и неплохой, если будете соблюдать мои рекомендации. Сегодня и завтра вам придется носить повязку, чтобы защитить глаза от света. На ночь повязку можно снимать. Лекарства для вас я отдам вашим коллегам, они подскажут, что и когда принимать. Также несколько месяцев придется капать капли, они довольно неприятные, но помогут. Запрет на полеты, к сожалению, месяц. И лучше вам как можно скорее вернуться домой. Нужны покой и строгий режим лечения. Тогда все будет хорошо.
- Я поняла, - тихо сказала я. - Спасибо.
- Сейчас позову вашего коллегу, что бы он помог вам добраться до гостиницы. Уверены, что готовы идти сами?
- Да, все в порядке.
Мне не хотелось ехать до номера в кресле. И так все уже знали о произошедшем и наверняка будут показывать пальцем. А ещё напишут парочку статей о том, что если берешь в свою команду Сопровождающую не потому что она достойна, а потому что бывшая - жди беды, и хорошо , если беда не зацепит всю команду.
Я осторожно потрогала плотную повязку на глазах и вздохнула. Боль стихла, но лекарь предупредил, что ночью еще может вернуться и дал обезболивающее зелье. Сейчас глаза ужасно слезились, но я не могла поручиться, что это не потому что я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. И одновременно самым виноватым.
- Квин? - раздался голос Моргана. - Ты как?
- Терпимо. На месяц закрыли полеты и сказали лететь домой.
Он вздохнул и помог мне слезть с кушетки.
- Идем, в гостинице нас уже ждут. С обратным полетом решим вопрос завтра. А может, Джулиан что-то уже решил.
- Он сильно злится?
- Ну-у-у...
Морган замялся, и я все поняла. Из груди вырвался всхлип.
- Брось, Квин, с кем не бывает?
- С ответственным человеком, который не спит на рабочем месте?
- Никто не пострадал. Точнее... ты пострадала, но все не так страшно. Ты не лишилась зрения, поправишься и вернешься на работу. Может, влепят выговор, но у нас у всех их хватает.
- Делайла с Дарой не в счет? Им тоже досталось.
- Не так, как могло бы , если бы ты забыла закрыть и другие шторки.
- Я закрыла и свою. Десять раз проверила. Видимо, в полете от тряски она отошла.
- Тогда тем более. Неисправность конструкции. Комиссия во всем разберется,тебе ещё компенсацию выплатят.
- Спасибо, что пытаешься меня утешить. Но я не должна была спать. Не имела права! А если бы были пассажиры?!
- Квин, все спят в долгих рейсах без пассажиров.
- Но не все из-за этого подвергают команду опасности. Джулиан убьет меня и правильно сделает. Знаешь, мы так обижаемся на него из-за грубостей, а по факту оказывается, что он совершенно прав.
- Ну, как бы я ни относился к копытану, до сих пор он еще не наказывал невиновных. И даже жалел виноватых. Только не говори ему, что я так сказал. А то он назовет меня тряпкой. «Драконьи Авиалинии» не любят разбивать команды как раз поэтому. Притирка экипажа - очень долгий и порой болезненный процесс. Я не говорю, что тебя не накажут или что Златокрылый сделает вид, что ничего не произошло. Но не делай глупостей сама. Если ты виновата - признай вину, а не посыпай голову пеплом. Умение признавать ошибки в работе, даже если они привели к трагическим последствиям. И когда тебе дадут шанс - а тем, кто умеет нести за себя ответственность его как правило дают - ты сделаешь все, чтобы ничего подобного не повторилось.
- Ого, - после долгой паузы сказала я, - ты меня удивил.
- Я, Квин, давно работаю. И хоть твой муженек считает, что до него во
