врезается в кожу.
– Не угадала. Попробуй еще раз.
Ухмылка на его лице становится шире, наглее, превращаясь в откровенный оскал хищника, который загнал жертву в угол. Глеб наслаждается. Каждым моим гневным вздохом, каждым беспомощным рывком. И это бесит еще сильнее.
– Отцепи меня, урод! – шиплю разъяренной кошкой.
– Снова неверно.
Всё. Хватит! Разговоры окончены! В ход идет тяжелая артиллерия. Я резко откидываю на подушку, а потом, с боевым кличем, достойным амазонки, выбрасываю вперед ногу, целясь мужчине в бок. Это был не сильный удар, а грубый, злой тычок, продиктованный моим отчаянием. Я не хотела его покалечить. Просто сбить это наглое выражение с его лица.
Но Глеб, зараза такая, обладал молниеносной реакцией мангуста. Прежде чем моя нога достигла цели, он перехватил ее. Горячие и длинные пальцы стальной хваткой сомкнулись на моей лодыжке. Я застыла в самой нелепой позе, какую только можно вообразить: одна рука прикована к кровати, вторая упирается в матрас, а нога задрана вверх и находится в полной его власти.
– Ай! Пусти! – Изворачиваюсь, пытаясь выдернуть ногу. Бесполезно. Он держал слишком крепко.
– Какой агрессивный котенок, – картинно поцокал языком сосед, а его глаза насмешливо блестели. – Но нет, так дело не пойдет. За плохое поведение полагается наказание.
И прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, его пальцы начинают быстро-быстро перебирать по моей ступне.
Мое тело предает меня в ту же секунду. Вместо гневного рыка из горла вырывается какой-то сдавленный писк, переходящий в неконтролируемый хохот.
– Ха-ха-ха… Прекрати! – визжу, извиваясь на кровати, как пойманная рыба за хвост. – Пусти… ха-ха… идиот!
Щекотка – моя ахиллесова пята. А этот садист, кажется, прекрасно это уловил. Его пальцы порхают по моей пятке, по своду стопы, заставляя меня биться в истерике. Слезы из-за смеха брызжут из глаз. Я задыхаюсь, не в силах вымолвить ни слова, кроме бессвязных всхлипов.
– Что-что? – Глеб наклоняется ниже, его лицо оказывается совсем близко к моему. – Я не расслышал. Повтори, пожалуйста.
– Не… ха-ха… буду! – выкрикиваю я в порыве между приступами смеха.
– Не будешь? – его пальцы с новой силой впиваются в мою несчастную ступню. – А я думаю, будешь. Давай, котенок. Волшебное слово. Ты же его знаешь.
Я мотаю головой, пытаясь брыкаться свободной ногой, но он легко уворачивается. Я в ловушке. И этот гад получает от этого нескрываемое удовольствие.
– Про… – выдавливаю я сквозь смех, чувствуя, как горит лицо от унижения. – Про…си!
– Что «проси»? – не унимается он.
– Прости! – наконец выпаливаю я, закрывая глаза. – Прости, сволочь! Доволен?! А теперь отпусти меня!
Глеб перестает. Резко. Внезапно. Его пальцы замирают, но хватку на лодыжке не ослабляет. Я тяжело дышу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце колотится как бешеное, а все тело дрожит.
– Вот видишь, – его голос звучит до омерзения спокойно. – Можешь же, когда захочешь. Но этого мало.
Я распахиваю глаза, не веря своим ушам.
– Что?!
– Одного «прости» недостаточно, котенок. Я хочу услышать полное раскаяние. Осознание. Обещание, что ты больше никогда не будешь портить мое имущество и мои нервы.
– Да пошел ты! – снова взрываюсь. – Я ничего тебе обещать не буду!
– Как знаешь, – мужчина пожимает плечами, отпускает мою ногу и поднимается с кровати. – Тогда лежи. Завтракать я сегодня буду один. А ты, видимо, на диете.
Глеб разворачивается и неторопливо направляется к выходу из моей комнаты. Я с ужасом смотрю ему в спину. Он что, серьезно собирается оставить меня здесь? Одну? Прикованную?!
– Эй! Стой! Ты не можешь вот так просто уйти!
– Могу, – он оборачивается в дверях. – И уйду. Ключик, – он достает из кармана штанов маленький серебристый ключик и демонстративно им трясет, – будет у меня. Передумаешь – зови. Но учти, котенок, мое терпение не бесконечно. А извинения должны быть искренними. Очень искренними.
И с этими словами этот… У меня даже приличных эпитетов для него нет… Просто выходит, оставляя меня одну, все еще прикованную к кровати.
Бесит!
– Ненавижу! – кричу ему вслед, но в ответ лишь слышу мужской смех.
Я сидела на кровати, сверля взглядом закрытую дверь, и мысленно представляла сто и один способ изощренной мести для Глеба. Начиная от слабительного в его утреннем кофе и заканчивая полной депиляцией во сне.
Но все эти прекрасные планы разбились о суровую реальность. Я прикована. И, судя по всему, надолго.
Первые десять минут я просто сидела, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Гнев – плохой советчик. Нужна холодная голова и четкий план действий. Я – Аврора Виленская, дочь генерала, отличница и просто умница. Неужели я не смогу справиться с какими-то дурацкими наручниками?
Я внимательно осмотрела свои оковы. Дешевый китайский ширпотреб, купленный, вероятно, в ближайшем секс-шопе. Замочная скважина крошечная. Ключа, естественно, нет. Цепочка короткая, но крепкая.
Так. Что у нас есть? Свободная левая рука, телефон на тумбочке в пределах досягаемости и безграничный доступ в интернет.
Я дотянулась до телефона и, устроившись поудобнее, вбила в поисковую строку: «Как открыть наручники без ключа».
Интернет выдал мне миллион ссылок. От видео с бородатыми мужиками, вскрывающими настоящие полицейские оковы скрепкой, до статей на форумах выживальщиков. Окрыленная надеждой, я нашла самую перспективную инструкцию.
Шпилька! Ну конечно! У меня их целая куча в косметичке на столе. Правда, до него еще нужно как-то дотянуться… Пришлось проявить чудеса гибкости и акробатики. Вытянувшись в струнку и зацепившись пальцами ноги за край, я кое-как притянула к себе косметичку. Вытряхнув содержимое на кровать, нашла идеальный инструмент. Следуя видеоинструкции, попыталась вставить ее в замочную скважину.
Пять минут. Десять. Пятнадцать.
Пальцы уже не слушались, а кончик невидимки гнулся во все стороны, но упрямый замок не поддавался.
– Да что тебя! – в сердцах прошипела я, отбрасывая в сторону бесполезный кусок металла.
Я откинулась на подушку, чувствуя, как отчаяние начинает подкрадываться. И именно в этот момент мой организм решил подкинуть мне новую, куда более насущную проблему.
Мне захотелось в туалет.
Сначала это было легкое, едва заметное желание, которое я проигнорировала. Но с каждой минутой оно становилось все настойчивее, превращаясь в настоящую пытку.
Нет. Нет, нет, нет! Только не это! Я не буду его звать! Ни за что! Я буду терпеть. Я сильная, я смогу.
Прошло еще минут десять. Мочевой пузырь был категорически не согласен с моими установками. Он прозрачно намекал, что его терпение на исходе и скоро случится катастрофа локального масштаба.
Лицо горело от стыда. Выбора не было. Придется звать этого тирана. Сглотнув ком в горле, я набрала в легкие побольше воздуха.
– Гле-е-еб! – мой крик получился каким-то жалким и
