«Зенита»? Я бы поболел.
– Наверное, потому что он хоккейный? – ржет Раш.
– Реально? – искренне удивляется Никитос. – Вы уже год водите меня в хоккейный спорт-бар? Ну вы и придурки! – качает головой командир оскорбленно.
– Нет, просто два больше, чем один, дружище.
– Видал? – машу я головой в сторону Раша.
– Чего? – хмурится друг.
– Кажется, это были зачатки разума.
Мы с Сотой начинаем ржать.
– Го-о-о-ол!!! – сотрясает стены бара дружный вой болельщиков.
– Да идите вы, – отмахивается Раш. – Из-за вас гол просмотрел. Три-один. У нас еще целых двадцать минут, чтобы отыграться, – бурчит и утыкается взглядом в экран.
Мы с Ником, посмеиваясь, чокаемся бутылками пива. Завтра нам всем на смену, поэтому толком и не пьем, а лишь неторопливо посасываем весь вечер одну жалкую «ноль-пять». Я мог бы сделать это и дома. Но, во-первых, в одиночестве пить и болеть – это скучно. Во-вторых, моя невыносимая соседка куда-то свалила, и мне взгрустнулось.
Я закидываю в себя горсть соленого арахиса. Матч сегодня откровенно лажовый. Даже смотреть интереса нет. Поэтому нахожу себе более увлекательное занятие – брожу взглядом по бару, разглядывая собравшихся. Как и всегда, за круглыми столиками сидят преимущественно мужики. Но пару симпатичных девчонок мой взгляд все же находит. И одна из них смотрит прямо на меня.
Заметив мой взгляд, девушка улыбается и подается вперед. Красотка упирается в стол локтями и буквально ложится на свои предплечья аппетитными буферами. И теперь я даже с расстояния в пять метров вижу ложбинку в вырезе ее кофточки. М-м, кажется, там даже есть татушка? Интригующе.
Я хмыкаю, подмигивая.
Она кокетливо отводит за ухо темную прядь волос.
Поднимаю бутылку и едва заметно салютую незнакомке.
Она прихватывает зубами пухлую губу и бросает на меня такой жаркий взгляд, что гением по части женщин быть не надо, чтобы понять: меня пытаются склеить. Бесстыдно и откровенно предлагают себя. Об этом говорит всё: от вербальных до невербальных знаков. Например, как вот этот картинный жест – закинутая одна нога на другую, – транслирующий, мол: «Я уже теку». Или этот скошенный в сторону уборных взгляд, прямо намекающий: «Давай уединимся». И томный выдох, от которого сиськи в глубоком вырезе кофточки подпрыгивают, как бы сообщая мне: «Мы жаждем, чтобы ты зарылся в нас лицом».
– Проклятье! – выругивается Сота, привлекая мое внимание. – Как ты это делаешь, мужик?
– Что именно? – не отдупляю я, на мгновение переводя взгляд на друга.
– Вот это, – кивает товарищ себе за спину, явно намекая на горячую цыпочку, продолжающую раздевать и трахать меня глазами.
– Все еще не понимаю, о чем ты, – смачиваю я горло глотком пива.
– Вы просто пару раз переглянулись, а она уже готова выпрыгнуть из трусов и запрыгнуть на твой член, причем в ближайшем туалете. Как?
– Ну, – пожимаю я плечами, – я обаятельный?
– Нет, просто у тебя на лбу написано: «пожалейте меня, мне очень нужен секс», – встревает Раш, гогоча. – У этого козла взгляд кота. Ему дают из жалости.
– Ну, мне-то хотя бы дают, – хмыкаю я. – А на тебя просто смотрят и жалеют.
Трошин пихает меня локтем в бок, с видом оскорбленного достоинства заявляя:
– У меня жена есть. Я не ищу леваки.
– Жена? Напомни, когда это вы успели расписаться? – спрашивает Сота.
– Расписаться? Он еще даже кольцо ей не купил, – говорю я.
– Это все формальности! У нас все серьезно. Свадьба – вопрос денег и времени.
– Надеюсь, мы приглашены? – посмеивается Никита.
– Ни в коем случае. Я вас ближе чем на километр к ЗАГСу не подпущу.
– То же мне, друг называется…
– А мы его жопу на выездах прикрываем…
Мы втроем переглядываемся, посмеиваясь. Мы свадьбу Трошина всем отрядом уже пару месяцев ждем. Каждый из нас был бы не прочь хорошенько погудеть за чужой счет. А он, гад, не торопится. Маринует. То ли нас, то ли балерину свою – фиг поймешь.
В баре мы задерживаемся еще на час. Прямо пока наша хоккейная команда с треском не продувает москвичам, пропустив в третьей двадцатиминутке еще три безответные шайбы. Я все эти шестьдесят минут слежу за матчем лишь номинально, активно флиртуя с сексуальной девчонкой. Передаю ей через официанта свой номерок, написанный на салфетке. Она пишет мне в мессенджере. Оказывается, ее зовут Лика.
У нас завязывается пошлая переписочка, в которой мы уже успеваем кончить и не один раз. И в итоге, когда мы с парнями в начале девятого выходим из бара, уровень моего желания потрахаться взлетает до максимума. Накладывая это желание на отсутствие секса в последние полторы недели – в штанах пожар. И я твердо настроен продолжить наше с Ликой «общение» уже в более тесной и интимной обстановке. Желательно лежа. Еще желательней друг на друге.
Я прощаюсь с парнями и кидаю девушке смс, спрашивая прямо:
Глеб: «Секс сейчас. У меня. Да-нет? Пять минут жду у входа в бар».
Ибо не по двадцать, чтобы долго рассусоливать.
Вызываю в приложении машину такси и меряю шагами тротуар. На улице зябко, темно и сыро. Хотя в Питере сыро примерно… всегда. Вижу, как моя желтая тачка с номером «семьсот один» подруливает к крыльцу. В этот момент дверь бара открывается. Оттуда выходит мой сегодняшний объект вожделения, с накинутой на плечи шубкой и натянутой на лицо решительной улыбкой. Лика идет ко мне, плавно покачивая объемными бедрами.
– Полагаю, это «да»? – спрашиваю я, открывая перед ней дверь такси.
– Допустим.
– Тогда обозначу сразу: это просто перепих, детка. Никакого продолжения. Если согласна, запрыгивай.
– Не разочаруй меня, красавчик, – стреляет хитрым взглядом она и забирается в салон.
Вот это мне нравится!
Я сажусь рядом и называю водиле адрес.
Пока тачка мчит нас по ночному городу, спрашиваю:
– Кто это был с тобой в баре? – интересуюсь чисто так, для галочки.
– Друзья, – говорит девчонка. – Недавно они начали встречаться, поэтому я откровенно чувствовала себя лишней. А твоя компания?
– Тоже друзья. Но мне повезло больше. Они не встречаются.
Девушка хохочет. Ее смех кажется мне резковат. В голове моментом всплывает мягкий и нежный звук, что слетал с губ Авроры, когда я щекотал ее, прикованную к кровати. Изнутри жаром обдает. Ее тонкая лодыжка так саксаульно смотрелась зажатая в моих пальцах. Если чуть-чуть разогнать фантазию, то я в красках могу представить, как хватаю и вторую. А потом эти самые лодыжки закидываю себе на плечи. Заставляю котенка согнуть ножки и ныряю лицом под ее безразмерную футболку, касаясь языком развилки ее ног. У меня в глотке пересыхает. Я облизываю губы и тут же себя осаждаю. Какое мне, на хер, дело
