— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она, частыми движениями век стараясь удержать слезы.
— Может быть, крошка, — отозвался мужчина, снимая брюки. — Но всякой женщине становится лучше, как только она видит то, что у меня для нее припасено.
Господь всемогущий! Что сделала она такого, за что послана ей эта жизнь, которую она вынуждена сейчас вести? Ее держат взаперти с той самой ночи, когда Лерой насильно овладел ею. Ни лучика дневного света, ни мгновения свободы не доставалось ей теперь — только бесконечный поток мужчин, и Лерой, входивший, чтобы забрать деньги, и Элла, приносившая ей еду, менявшая простыни и полотенца — когда вспоминала об этом, что случалось не так уж часто.
Лерой снял комнату по соседству — в ней-то ее и держали. Машину из плоти для обслуживания входивших друг за другом мужчин.
Поначалу она еще пыталась отказаться. Но Лерой принялся избивать ее так, что согласие стало представляться Кэрри единственным способом избежать смерти.
Мужчина уже снял брюки и длинные шерстяные подштанники и стоял теперь перед ней в одной рубашке, короткой настолько, что она ничуть не прикрывала его чудовищный орган.
— Вы… вы делаете мне больно этой штукой, — робко проговорила Кэрри. — Может, как-нибудь по-другому?
Он на мгновение задумался, затем на его глупом самодовольном лице появилась улыбка.
— А давай-ка я вставлю его меж твоих аккуратных сисек, чтобы ты взяла в ротик, — предложил он.
Что угодно казалось лучше, чем ощущение этой дубины у себя между ногами. Кэрри покорно кивнула и стянула с себя сорочку. Выглядела она болезненно худенькой, истонченные руки и ноги сплошь покрывали синяки от побоев Лероя. Но груди оставались такими же налитыми, мужчина грубо тискал их руками, устраивая в ложбинке свой непомерный пенис.
Кэрри закрыла глаза, а еще ей очень хотелось бы заткнуть уши — чтобы не слышать издаваемых мужчиной стонов. Она заставляла себя думать о том хорошем, что было когда-то в прошлом: о маме Сонни, о Филадельфии. О работе в роскошном особняке мистера Даймса на Пятой авеню.
Он принялся пихать свою штуку ей в рот. Кэрри ощутила на губах вкус мочи и пота. Она попыталась сказать что-то, но было уже поздно: язык оказался прижатым к небу. Член заходил вперед и назад, касаясь ее зубов, время от времени впивавшихся в его плоть, причиняя боль.
Такого ей испытывать еще не приходилось. Он что, хочет засунуть его весь целиком, задушить ее?
Видимо, он понял, что она вот-вот подавится, потому что извлек свое орудие и принялся тереться им о груди Кэрри, напоминавшие небольшие, налившиеся соком дыни. Стоны сделались громче, между ними человек бормотал нечто похожее на молитву.
Затем он кончил, и густая солоноватая жижа упругими толчками стала наполнять ее рот.
Кэрри показалось, что ее сейчас вырвет, но вместо этого она сделала глотательное движение, мужчина вынул член, и на этом все завершилось. Ей удалось-таки не позволить ему разодрать себя надвое. Все же какая-то удача, разве нет? В самом деле, можно даже ликовать. Ведь, в конце концов, сегодня у нее четырнадцатый по счету день рождения.
Бабушка Элла умерла через восемь месяцев. Но прошло целых три дня, прежде чем Лерой побеспокоился сказать ей об этом. Когда он пришел в ее комнатушку, Кэрри уже совершенно ослабла от голода.
— Одевайся! — Он бросил ей грязное старое платье.
— Я хочу есть, — взмолилась она. — Как вы могли запереть меня здесь, не оставив ничего из еды? Я просто умерла бы и…
— Заткнись, девчонка, — грубо оборвал ее Лерой. — Маман отправилась на небеса, так что теперь ты можешь только вздыхать о своей бедной судьбе.
Глаза Кэрри расширились.
— Бабушка Элла умерла?
— Бабушка Элла умерла? — передразнил ее Лерой. — Да, именно это она и сделала, так что я не собираюсь торчать здесь ни одного лишнего дня. Думаю совершить путешествие в Калифорнию. — Он завращал глазами, дурашливым голосом пропел:
— Море и солнце, к вам едет Лерой!
Она смотрела на него во все глаза.
— Значит, я свободна? Лерой усмехнулся.
— Детка, ты — мой билет до Калифорнии. Я продаю тебя.
Кэрри в ужасе попятилась.
— Ты не сделаешь этого.
— Да ну? Ничего, сама увидишь. И веди себя как следует, не то мне придется перед отъездом перерезать твою нежную шейку.
Он говорил абсолютно серьезно. Лерой заставил ее одеться, выложил на покрытую жиром тарелку жареного цыпленка, подождал, пока Кэрри его съест, а затем, крепкой хваткой вцепившись в ее руку, потащил девочку в соседний дом, где какая-то расплывшаяся толстая женщина осмотрела ее со всех сторон и ощупала так, будто Кэрри была обыкновенным куском говядины.
— Лисси, тебе не придется жалеть об этой покупке, — обратился к ней Лерой. Положив руку на плечо Кэрри, он легким движением разорвал ветхую ткань платьица. — Посмотри на эти сиськи, на эти ноги, на ее маленькую сочную письку!
Кэрри отшатнулась в сторону.
— А откуда мне знать, как она станет себя вести? — с подозрением осведомилась Лисси.
— О, с этим проблем не будет, — легко уверил ее Лерой. — Никакой другой работы она не знает. А потом, ей нравится это. Тебе нужно будет только кормить ее и не выпускать из комнаты. Больше никаких забот.
— Н-ну, не знаю… — Лисси колебалась.
— Да чего там. Смотри, какая она молоденькая. Ты заработаешь на ней целое состояние.
— Сколько ты за вес хочешь?
— Думаю, что на сотне долларов мы сойдемся. Она вернет их тебе через пару недель — а там пойдет чистая прибыль.
Лисси деловито прищурилась.
— Пятьдесят, Лерой, и это самая высокая моя цена.
— Дерьмо! — Лерой начал выходить из себя. — Ты что, хочешь и на мне нажиться?
— Можешь идти, если тебя это не устраивает.
— Семьдесят пять!
— Пятьдесят.
— Шестьдесят, — выдохнул он. Лисси подумала.
— Пятьдесят пять — и мы договорились. Они обменялись рукопожатием, и деньги перешли от Лисси к Лерою. Он тут же направился к выходу, ни с кем не попрощавшись.
Лисси еще раз окинула взглядом фигурку девочки.
— Уж больно ты тоща, — констатировала она. — Нужно будет тебя подкормить. Пошли, я покажу тебе твою комнату. Думаю, что ванна тебе тоже не помешает.
В заведении Лисси жизнь показалась Кэрри все же чуточку повеселее. Кормили здесь регулярно, туалеты были чистыми, а комната, в которой Кэрри запирали на ключ, по сравнению с прежней выглядела просто роскошней.
Жили здесь и другие девушки. Поначалу Кэрри не разрешалось даже видеться с ними, но через пару месяцев, когда она уже давно возместила хозяйке связанные с ее приобретением расходы, Лисси сдалась и позволила ей сделать несколько упоительных глотков свободы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
