– Хорошо, – медленно проговорила она. – Но если вы не вернетесь через пять минут, я приду за вами.
Он вздохнул:
– Иисусе, виски и Роберт Брюс, неужели вы не можете дать мне десять минут?
Она улыбнулась:
– Ну хорошо, десять.
Он весело указал пальцем на ее губы:
– Вы усмехаетесь – значит, не сердитесь на меня.
– Вы только принесите мне письмо, и я буду любить вас вечно.
– Ох, ты. Ну ладно. – Он пошел к двери, остановился и сказал: – Проследите, чтобы Джордж никому не отдал мой кранахан.
Маргарет заморгала, а потом ахнула. Господи, неужели она только что пообещала любить его вечно?
Ангус вернулся на постоялый двор через восемь минут, неся в руке письмо. Убедить посланного отдать письмо оказалось делом нетрудным; Ангус сказал только – с определенной твердостью, – что он является покровителем мисс Пеннипейкер и что передаст ей письмо.
Не лишним оказалось также и то, что Ангус был на добрый фут выше посланного.
Маргарет сидела там, где он ее оставил, постукивая пальцами по столу и не обращая внимания на две большие миски с кранаханом, которые Джордж поставил перед ней.
– Прошу вас, миледи, – весело сказал Ангус, подавая ей письмо.
Она, должно быть, погрузилась в свои мысли, потому что вздрогнула и слегка помотала головой, а потом протянула руку за письмом.
Оно действительно было из дома. Ангусу удалось получить эти сведения от посланного. Ангус не встревожился, потому что письмо было не срочным; посланный сообщил – когда Ангус еще раз спросил его, – что письмо очень важное, но что женщина, которая дала ему это письмо, не казалась сильно встревоженной.
Он внимательно смотрел, как Маргарет дрожащими руками сломала печать. Ее зеленые глаза быстро пробежали по строчкам – дочитав письмо до конца, она несколько раз быстро моргнула, издала гортанный сдавленный звук и изумленно сказала:
– Не могу поверить, что он это сделал.
Ангус решил, что лучше соблюдать осторожность. По ее реакции нельзя было решить, собирается она закричать или заплакать. Поведение мужчин и лошадей предсказать нетрудно, но только Господь Бог может разобраться в ходе мыслей женщины.
Он назвал ее по имени, и она в ответ швырнула ему два листочка бумаги.
– Я убью его, – сказала она. – Если он еще жив, я непременно убью его.
Ангус посмотрел на листочки.
– Прочтите сначала конец, – с горечью сказала Маргарет. Он перевернул листок и принялся читать.
Радерфорд-Хаус, Пэндл, Ланкашир
Моя дорогая сестрица,
это письмо доставил нам Хьюго Трамптон. Он сказал, что ему строго приказали не приносить его до тех пор, пока со времени твоего отъезда не пройдет целый день.
Прошу тебя, не нужно ненавидеть Эдварда.
Желаю удачи.
Твоя любящая сестра Алисия Пеннипейкер.
Ангус вопросительно поднял глаза:
– Кто такой Хьюго Трамптон?
– Лучший друг брата.
– А-а… – Он взял второе письмо, которое было написано явно мужской рукой.
Трамптон-Холл, близ Клайдеро, Ланкашир
Моя дорогая Маргарет,
с тяжелым сердцем пишу эти слова. Ты, конечно, уже получишь мою записку, в которой я сообщаю тебе о моем отъезде в Гретна-Грин. Если ты поступишь так, как я думаю, то уже будешь в Шотландии, когда прочтешь это письмо.
Но я не в Шотландии, и у меня никогда не было намерений бежать туда. Я уезжаю завтра в Ливерпуль и поступаю в Королевский флот. Свою долю наследства я потрачу на покупку офицерского патента.
Я знаю, ты никогда не хотела для меня такой судьбы, но теперь я взрослый человек и в качестве такового могу сам выбрать свое будущее. Я всегда знал, что создан для военной жизни; я с детства жаждал служить своей стране.
Надеюсь, ты простишь мой обман, но я знал, что ты поедешь за мной в Ливерпуль, если узнаешь о моих истинных намерениях. Такое прощание осталось бы для меня мучительным воспоминанием на всю жизнь.
Лучше поступить так, как я поступил.
Твой любящий брат Эдвард Пеннипейкер.
Ангус посмотрел в подозрительно блестящие глаза Маргарет:
– У вас есть какие-нибудь идеи?
– Никаких. – Голос ее при этом дрогнул. – Неужели вы думаете, что я пустилась бы в это безумное путешествие, если бы знала, что он уехал в Ливерпуль?
– Что вы собираетесь делать дальше?
– Вернусь домой, конечно. Что еще мне остается? Теперь он уже, наверное, на полпути к Америке.
Это, конечно, было явным преувеличением, но Ангус решил, что она имеет на это право. В такой ситуации говорить в общем-то было не о чем, поэтому он пододвинул к ней миску с пудингом:
– Поешьте кранахана.
Маргарет посмотрела на миску:
– Вы хотите, чтобы я поела?
– Лучшего просто не придумаешь, Вы же не прикоснулись к хаггису.
Она взяла ложку.
– Неужели я такая ужасная сестра? Неужели я такой ужасный человек?
– Конечно, нет.
– Но почему ему захотелось заставить меня поехать в Гретна-Грин, лишь бы он мог спокойно уехать из дома?
– Думаю, что вы горячо любимая сестра, – ответил Ангус, отправляя в рот кусок кранахана. – Зверски вкусно. Попробуйте.
Маргарет погрузила ложку в кранахан, но ко рту ее не поднесла.
– Что вы хотите сказать?
– Он слишком любит вас, чтобы вынести мучительное расставание. И похоже, узнай вы о его истинных намерениях, вы оказали бы сильное сопротивление.
Маргарет хотела было воскликнуть, что, разумеется, она оказала бы сопротивление, но вместо этого она только молча вздохнула. Что толку отстаивать свою точку зрения или объяснять, что она чувствует? Что сделано, то сделано, и изменить уже ничего нельзя.
Она еще раз вздохнула и поднесла ложку к губам. Если она что-то и ненавидит, так это такие ситуации, в которых она ничего не может сделать.
– Вы собираетесь есть пудинг или проводите научный эксперимент, как уравновесить ложку в воздухе?
Маргарет заморгала, но прежде чем она успела ответить, у стола появился Джордж Маккаллум.
– Нам нужно прибраться, – сказал он. – Я не хочу вас выгонять, но жена настаивает. – Он с усмешкой посмотрел на Ангуса: – Вы знаете, как это бывает.
– Она еще не доела кранахан.
– Возьмите миску к себе в спальню. Жаль будет, если еда пропадет.
Ангус кивнул и встал.
– Славная мысль. Ты готова, моя радость?
Ложка выпала из руки Маргарет и шлепнулась в миску. Он назвал ее своей радостью?
– Я… я… я…
– Она меня так любит, – сообщил Ангус Джорджу, – что иногда теряет дар речи.
Маргарет смотрела на него во все глаза, а он довольно пожал своими мощными плечами и сказал:
