Мужские голоса отвлекли ее внимание от двух красавиц, и Пия едва справилась с потрясением. В ресторан вошел Гриффин! То есть вообще-то вместе с ним пришла вся команда, которая приезжала спасать Хлою. Пожарные были все еще в темно-синей форме с золотыми логотипами пожарного департамента Талсы, что красовались у них на груди и на спине. Мужчины устроились у длинной стойки бара, перешучиваясь и заигрывая с шикарной леди, в которой Пия узнала Лолу, хозяйку ресторана.
Пия неохотно отвела взгляд от пожарных — в особенности от Гриффина — и снова посмотрела на прекрасных женщин. И ее сердце провалилось куда-то в желудок. Конечно же, леди не пропустили появление в ресторане целой пожарной команды. И только вопрос времени, когда пожарные заметят удивительных женщин. Тогда они могут присоединиться к компании мужчин, начнутся легкий флирт, разговоры и смех, а после, возможно, будет назначено свидание... Блондинка ведь красотка из красоток, а Гриффин вполне ей под пару в своей мужской красоте. Конечно, они заметят друг друга. Разве может быть иначе? Прекрасные люди вроде них просто созданы друг для друга. И возможно, они полюбят, и поженятся, и обзаведутся множеством очаровательных детишек... Как это ужасно!
И в то же время ни один чертов мужик даже не заметит ее, Пию.
— Пия, принести вам что-нибудь еще?
Пия аж подпрыгнула и почувствовала, что щеки загораются — ее поймали разглядывающей двух женщин. Она как будто превратилась в ребенка, который выскользнул из постели, чтобы подсмотреть за ночными делами взрослых. Пия нервно встала и схватила сумочку. Она может скрыть смущение, уйдя в дамскую комнату. Пия уже открыла рот, чтобы сказать официантке «спасибо, нет, больше ничего не нужно» и взять счет,— но тут, к ее бесконечному ужасу, вместо слов из глубины желудка вырвалась самая мощная, самая громкая, самая вонючая отрыжка за всю историю Вселенной. Она как будто породила эхо в стройных рядах сверкающих бутылок, выстроившихся на полках за барной стойкой, и окружила Пию воняющим сырой брокколи облаком. И для разнообразия на этот раз Пия не осталась незамеченной; все посетители ресторана разом повернулись и уставились на нее.
— Черт побери, девочка! Это по-взрослому! — воскликнул пожарный с седеющими волосами и округлившимся животом.
Он хлопнул себя по крепкому бедру и сдавленно захохотал.
Пие хотелось умереть. Хотелось распластаться по полу и проскользнуть в щель под дверью, чтобы вдруг очутиться на парковке, подальше от всех, кто сейчас смотрел на нее во все глаза, — а потом тихо, наедине с собой умереть. Но конечно же, вместо того, чтобы сделать что-нибудь правильное, успокаивающее, вроде того, чтобы положить на стол перед официанткой пару двадцаток и небрежно направиться к выходу, Пия брякнула:
— Ох, извините. Виновата. У меня всегда газы от сырых овощей.
Тут она услышала истерическое хихиканье и вдруг поняла, что хихикает она сама. Но почему она не может остановиться? Наконец она сумела выговорить с глубоким вздохом:
— Я сбегаю в дамскую комнату, а потом оплачу счет.
Опустив голову, Пия почти бегом ринулась мимо мужчин у бара и двух ошеломительных женщин. Она ощущала на себе их взгляды и знала, что она сейчас, как ни смешно, такая же ярко-красная, как пожарный грузовик. Вбежав в дамскую комнату, Пия спряталась в кабинку и закрыла ладонями пылающее лицо. Да, ей нужно многому научиться, прежде чем она будет готова стать поумнее с помощью Венеры или кого-то еще.
Гера, молча наблюдая, как Вулкан изучает картины в священном огне, напомнила себе, что лучше всего прислушиваться к интуиции. А материнский инстинкт твердил ей, что надо бы проверить сына. Потихоньку. И вот он стоял перед ней, вроде бы полностью поглощенный сценами, разворачивавшимися в огне. Гератоже почувствовала, что ее все больше интересуют эти картины. Магическая нить, которую Вулкан отправил вслед Венере и Персефоне, работала точно так же как какой-нибудь оракул. Это было окно в другое время или место, в данном случае — в другой мир. В огне отчетливо было видно Персефону и Венеру, сидевших за столиком в великолепном помещении для еды. И, как обычно, богини смеялись и всячески веселились.
Потом, совершенно неожиданно, фокус изображения магической нити сместился. Гера сначала решила, это внимание ее сына привлекла смущенно хихикавшая девушка. Но тут же ей пришлось зажать рот ладонью, чтобы подавить смех, — которого, наверное, все равно не услыхал бы Вулкан, тоже громко фыркнувший от веселого удивления, когда мать и сын заметили, что за книгу читает эта смертная.
— «Найди богиню в самой себе. Освободи Венеру и открой свою жизнь любви». Да уж, действительно, — Пробормотал Вулкан голосом, полным сарказма. — Всегда и везде Венера... только ей доверяют творить любовь.
Гера стояла совершенно неподвижно. Она никогда не слышала, чтобы ее сын говорил о Венере иначе как с добротой и уважением, несмотря на то что всем олимпийцам известно: их брак был фальшивым с самого начала. Однако слухи гласили (хотя на этот счет Гера ни слова не слышала от своего сына), что Венера и Вулкан договорились заключить этот брак потому, что союз с богиней любви должен был придать Вулкану видимость большего могущества, сделать его настоящим олимпийцем, которого примут в свое общество другие боги. А Венера, в свою очередь, соединившись с богомогня, получала возможность в любой момент сбежать от бесчисленных поклонников, стремившихся обладать воплощенной Любовью. Но Гера всегда считала, что для Венеры в этом браке было куда больше выгоды, чем для ее сына. Богиня любви скрывалась во владениях своего мужа, в недрах горы Олимп, когда чувствовала себя уставшей, и всегда возвращалась посвежевшей и набравшейся сил. А вот к Вулкану, несмотря на его брак с воплощенной Любовью, не стали лучше относиться на Олимпе. Поскольку было совершенно очевидно, что их брак, по сути, представляет собой деловое соглашение, это скорее сработало против Вулкана. И общим ответом олимпийцев было надменное недоверие. Разве такое возможно — жениться на воплощенной Любви и остаться не задетым ею?
— Пия? — вслух произнес Вулкан и на этот раз по-настоящему рассмеялся. — Что это за имя такое — Пия?
Гера, не двигаясь с места, молча покачала головой, продолжая удивляться, что ее сын проявил интерес к этой маленькой, вполне ординарной смертной.
Пугающий звук, донесшийся из оракула, снова привлек внимание Геры к сцене в современном мире. Застенчивая молодая смертная по имени Пия испустила газы! Шумно, неприлично, у всех на глазах! Богиня увидела, как девушка стремительно сбежала из комнаты. Да, не повезло ей.
