подлежащее защите (и контролю)“, записали. И, конечно, представитель Страны Советов должен проконтролировать, чтобы перспективного Избранного, „проявившего недостаточную моральную устойчивость“, кто-нибудь сманить не попытался».
Товарищ в штатском глянул на часы и сказал: «Пора». Он решительно распахнул дверь, и мы вместе с Алукардом, Дружком и Кузей двинулись за ним через полумрак коридоров.
Сзади тут же пристроились двое красноармейцев, этой ночью охранявшие мой покой (или меня — это с какой стороны посмотреть). Хотя нет, эти вооруженные мужики были другими, но, как и вчерашние, красноречием не отличались. На мой пожелание доброго утра они лишь скупо кивнули, пропуская нас вперед.
Мысль мелькнула, что меня ведут на расстрел. Может оттого, что гулкое эхо чеканных шагов наших «конвоиров» разносилось, казалось, по всему госпиталю?
А направлялись мы, как выяснилось, в подвал, где за высокой дверью располагалось огромное помещение, предназначенное «для широкого перечня магических операций». Судя по тому, что соседняя дверь дальше по коридору — морг, не удивлюсь, если тут некромантию практикуют…
Но, шутки в сторону. Я сделал глубокий вдох и решительно шагнул в указанную дверь… Петр Ефимович последовал за мной. «Конвоиры» традиционно бухнули в пол прикладами.
Что можно ожидать от помещения в подвале госпиталя? Каморки, склады, технические помещения? Щас! Потолки три метра. Ослепительный свет. Мраморный пол, покрытый пентаграммами и письменами. И куча аппаратуры по периметру.
У левой стены — длинный стол, за которым расположились двенадцать человек. Десять из которых ощущались сильными магами.
«Пик четвертого ранга», — это Алукард.
Председатель — высокий сухощавый мужчина с постным лицом — поднял взгляд от бумаг и окинул меня внимательным, сканирующим взглядом.
— Что ж, коллеги. Испытуемый прибыл, так что предлагаю не откладывать и приступить к процедуре проверки. — Говорил мужчина по-английски. Стоящий по правую руку от меня «представитель Советского Союза» наклонился и быстро перевел сказанное.
Собравшиеся одобрительно закивали.
— Ну, наконец-то! Мы этого болезного месяц ожидаем! — подала голос единственная женщина (неопределенный возраст, стрижка каре, сдержанный «сексапил»).
— Скажите спасибо, что он вообще пришел! Я, если быть откровенным, уже и не рассчитывал его дождаться. Думал, время вхолостую потрачено! — усмехнулся сидящий рядом с ней старичок, с бОльшим интересом рассматривая не меня, а Дружка с Кузей, «прячущихся» за моей спиной.
Это Петр Ефимович предпочел не переводить. Я же в свою очередь продолжал изображать «лихого и придурковатого», которому аглицкий знать не полагалось… К счастью, в дальнейшем представители комиссии перешли на ломаный, но вполне удовлетворительный русский.
Что можно сказать о сием мероприятии? А ничего особенного… Процедура оценки больше походила… на медосмотр в военкомате.
— Встаньте на эту пентаграмму.
— Дышите. Не дышите. Подайте магию на данный камень. Как подавать магию? А как вы колдуете? Да, вот и представьте, что камень — это терос, на которого вы воздействуете.
И так по кругу. Менялись «камни», менялись узоры под ногами, нужно было трогать и наполнять магией какие-то предметы.
Параллельно со мной изучению подверглись и Дружок с Кузей.
— Встаньте вот сюда и сфокусируйтесь на сиянии красного камня, — выдали мне очередную инструкцию.
Но представитель Советов свой хлеб ел не зря. Я уже было двинулся выполнять, как мне на плечо легла тяжелая рука.
— Василий Степанович не будет проходить данное исследование, так как оно направленно на получение индивидуальной магической информации, изучение которой не входит в полномочия Комиссии…
И так ещё несколько раз. Собравшиеся маги явно морщились, но спорить даже не пытались…
Прошло часа три, и вот в зал доставили несколько клеток с запертыми в них животными.
— И последняя прроба, — слегка грассируя, заговорила женщина. — Прошу продемонстрировать нам свои умения на практике.
Меня поставили в центр особо «ветвистой» пентаграммы и указали на предоставленных подопытных кроликов (в прямом смысле).
Глаза собравшихся синхронно вспыхнули синими, зелеными и фиолетовыми огоньками.
— «Активировали заклинания Продвинутой Магической Оценки, — подал голос Алукард, до этого напряженно молчавший. — Сейчас будет самое важное. Сосредоточься!»
Что ж! Где наша не пропадала⁈
Я раскрыл руку над первой клеткой и произнес:
— Подчинение.
Не то, чтобы это было каким-то заклинанием или словесным активатором навыка. Как я давно выяснил, четкая вербальная форма позволяет лучше фокусировать магию
— Подчинение!
От моей руки пошла волна магии и… Следующие пять минут я старательно пыхтел, причем пыхтел вполне натурально.
Во-первых, без привычной поддержки Алукарда магическое воздействие у меня получалось гораздо слабее. А во-вторых, в отличие от Лакуны, где я всё отрабатывал «на хомяках-теросах», тут мне предоставили обычных животных.
Как выяснилось, на теросов накинуть «подчинение» или «лечение» было куда проще. Из-за энергетической «незавершенности», те буквально впитывали инородную магию, встраивая её в свой организм. С земными животными всё было с точностью до наоборот. Мне приходилось пробиваться через естественную защиту организма, чтобы получить доступ к возможности его изменения и программирования.
— Не стоит волноваться, попробуйте ещё раз! — подбодрил меня Солдатов, когда понял, что я спалил мозги уже третьей по счету животине…
— Хорошо! — кинул я. А было действительно хорошо, так как моя неопытность и «неспособность» фамильяра, как мне показалось, было лишним плюсиком в сторону нашей с Алукардом невиновности.
А что касается результата… Ну, мне в итоге удалось взять под свой контроль одного из ушастых, и тот выполнял команды, транслируемые мной через появившуюся с «подопытным» связь.
Движения бедолаги поначалу были дерганные и импульсивные, инсульт, судя по всему, не миновал и его. Но главное — я смог продемонстрировать свои способности, а пришлые маги их оценили, признав несоответствующими фамильярам черного списка. Вдобавок, комиссия утвердилась во мнении, что с животными (а значит, и с людьми) мне работать гораздо тяжелее, посему, ожидать от меня способностей серьезного менталиста-контролера так же не стоит. Что просто замечательно, ведь менталистов никто не любит (это уже комментарий Алукарда).
— Благодарим, Василий Степанович! На этом мы, пожалуй, закончим! — глядя на вышагивающего у меня под ногами кролика и переводя взгляд на теросов за моей спиной, произнес председатель.
— Рад был помочь! — я резво засобирался на выход.
— Василий Степанович, не спешите. Нам необходимо оформить и завизировать заключение. Вас не затруднит подождать меня в приемной на первом этаже, — повернулся ко мне Петр Ефимович.
Я согласно покивал и выскочил в коридор. «Конвой» за дверями исчез. Похоже, охранение всё-таки было не для защиты Избранного от вражеских нападок, а на случай нейтрализации носителя «контрабандного Фамильяра».
* * *
— Ну, и как Ваше самочувствие? — я просидел в приемной уже минут 10, когда на пороге возникла та самая женщина из Комиссии. Звали её Жанна, и, разумеется, она представляла Францию.
Дружок с Кузей, посапывающие в углу, навострили уши, однако ситуация
