Детский сад какой то. Это испуганный школьник, попал в вотчину Дантеса, и встопорщился. Как же мне себя контролировать? Видимо, никогда не расслабляться. Все же трудно адаптироваться. Это школьник думает, что вся академия пляшет под Дантесову дудку. А я-то понимаю, что академия большая, и как раз ректор мне не враг, хотя бы потому, что явный натурал. А скорее союзник, которого я благополучно спустил в унитаз. Да и насчет качества мага, что мне дадут, я не заблуждался. По любому выберут самого никчемного. И в этом мне виделся смутный, но шанс.
Через час, в канцелярии, пожилой писарь, протянул мне листок бумаги. Назначенный вам маг сидит у двери. Ожидает распоряжений. Вышел из канцелярии, и посмотрел на парня, на которого входя не обратил внимания. Он встал.
За двадцать. Мелкий. Тщедушный. Черные, кудрявые волосы стянуты сзади в хвостик. Большие глаза, и нос с горбинкой. Одет в поношенную, недорогую одежду и стоптанные ботинки. Нда. Вот она, магическая мощь Империи.
— Представьтесь, кадет.
— Алексей Оттович Берг. Ассистент по кафедре огненной магии. И я не кадет.
— Еврей? — надо же, и в маги евреи проникли!
— Швед.
— Да ладно!
В этой реальности Россия тоже воевала со Швецией. Только не двадцать лет, а год. По новой началось, как и там, под Нарвой. Воевода Шереметьев, мощный маг огня, в сопровождении полутора тысяч стрельцов подошел к городу. Для острастки сразу же развалил одну из башен. А потом вызвал коменданта гарнизона на переговоры.
Не слушая шведского генерала, он скучающе поведал:
— Смотри туда. В том месте завтра начнут строить склады для трофеев. А вон там будет загон для пленных. И не надейся на сикурс. Некому сикурсировать. Нету, ни Шлиппенбаха, ни его корпуса. Так что сроку тебе — до завтра.
И ушел. А шведы, следующим утром, открыли ворота Нарвы. Под бой барабанов, строем, с обозами — тоже ушли. И вообще, король Карл сполна испил чашу боли и унижений. Его попытка дать генеральное сражение закончилась тем, что русские драгуны привезли его связанным в ставку Императора. Там Дмитрий Первый, добродушно сказал ему что езжай домой, и чтоб я про тебя больше не слышал. И с тех пор, стоило какому ни будь отмороженному шведскому мореходу пугнуть русскую торговую шхуну, в русской прессе и обществе разгоралась дискуссия. Стокгольм, он вообще — чей? Что это еще за государство такое, Швеция?
Понятно, что мировое сообщество впадало в панику, немедленно сколачивались агрессивные союзы и оборонительные комплоты. Дипломаты толпились при русском дворе, и убеждали Императора что — случайность.
Так-то, против всего мирового сообщества России было не сдюжить. Но русская дипломатия ловко ссорила вероятных противников, и поддерживала балланс сил. Не позволяющий врагам объединиться.
Но, в данном случае, важно то, что и вправду после той войны, да и потом, в Российской Империи, в основном в Прибалтике, осело много бывших шведских военных.
— Что, прямо чистый швед? — ухмыльнулся я в лицо Бергу.
— Да! Моя мама была еврейка. И что? — он, как ему казалось гордо, а на самом деле трогательно, выпрямился, и зло уставился мне в глаза.
— Да ничего! Пойдем, нибелунг. Поговорим.
— Орлов! Я знаю вашу репутацию. И требую объяснений. С какой целью меня откомандировали в ваше распоряжение?
— Ну дык, распоряжаться! И давай уже на ты. Нам теперь долго вместе по морям болтаться.
— По морям?
— Тебе не сказали?
Вкратце рассказал, что отправляемся за золотым руном. По морям, полным пиратов, и прочих великих кракенов. Ты, Алексей, первый член экипажа, гордись! Кажется, у него началась агония.
Извозчик привез нас к моему дому, и я повел его в ресторан. За всю дорогу он не проронил ни слова, пребывая в коме. Усадив его за стол, я попросил нас покормить, и позвать камердинера отца. Федору я показал на Берга и сообщил, что это наш гость. Нужно устроить до моего отъезда. И пригласите портного, а то он позорит мой будущий корабль. Налил тройной очищенной, и сунул ему в руку. Откашлявшись, он простонал:
— Но за что?
— Крепись, Берг. Раз судьба тебя свела со мной, значит пришло время расплачиваться за свои грехи.
Под солянку из осетра, теплый салат с семгой, и рыбу по-монастырски, он горестно поведал, что господу нашему ему нечего поставить в упрек. И он не поймет, за что наказан службой под началом сына убийцы магов.
— Орлов! Ты должен меня отпустить! Я слабосилок. Едва показываю норматив по огнешарам. Меня из жалости оставили при кафедре, потому что в армии мне не жить. Я же знаю, ты в Лицее был парией. Ты поймешь, каково мне.
Как мог успокоил, заверив что своего мага, как вверенное императором имущество, я утрачивать не намерен. А портить никому не позволю. Так что устраивайся, Леха, вот тебе аванс. Я дал ему десять золотых. И я поехал в Коллегию по Морским Делам. Федор, проводи в его комнату.
В Коллегии, как в настоящей военной структуре, все было четко. Меня быстро приняли, выслушали, и спустя десять минут я вышел на улицу с распоряжением к начальнику порта Триест. Предоставить навигатора подателю сего. И листок с именами владельцев трех кораблей, что сейчас продавались в Триесте. Мы, Орлов, попросим подождать вашего появления. Когда намерены там быть? Вот месяц и подождут.
Вернувшись домой, я не заходя в ресторан поднялся в комнату к Бергу. Он уже пришел в себя, и медитировал, сидя на полу. На мое появление открыл глаза.
— Орлов! Мне нужно завтра в академию. Забрать тетради, книги, и одежду.
— Одежду сожги. Новую тебе справим.
— Я все деньги что ты мне дал, отправил матери.
— И правильно. Нам нужно серьезно поговорить.
— Знай, Орлов. Я не жду ничего хорошего.
— А зря! Будет весело.
— Я не буду грабить корабли!
— Да я и не собирался. Но идея неплохая.
— Александр Алексеевич! Оставьте шутки. Вы наверняка планируете опасное дело. Я не смогу вам помочь! И честно об это предупреждаю!
— Вроде бы договорились на ты, и даже выпили… Я рад, Берг,
