— Конечно, — просияла девушка. — Хотя я бы предпочла, чтобы вы звали меня Тилли. Имя Матильда напоминает мне о тех временах, когда меня ругали в школе за разлитые чернила.
Джеймс приподнял бровь.
— Ну, тогда Тилли.
— Что ж, у меня нет времени составлять вам компанию, — строго сказала Мона. — Мне нужно еще собрать вещи матери.
— Вам не о чем волноваться, — проворчал Джеймс. — Кроме того, я долго не задержусь.
Тилли охватило разочарование: он пришел лишь из чувства долга.
Мона ушла, а они продолжали неловко стоять посреди гостиной.
— Прошу вас, присаживайтесь. — Тилли указала на массивное кресло, стоявшее у холодного очага. — Мой отец любил здесь сидеть.
Джеймс настороженно взглянул на кресло.
— Простите меня, сама не знаю, почему я это сказала, — вспыхнула Тилли. — Я имела в виду, что оно подходит для такого крупного мужчины, как вы. То есть не то чтобы крупного, скорее мужественного. Те увлечения, о которых вы говорили, сделали вас… Ах, боже мой!
Тилли закрыла ладонями свои пылающие щеки.
— Я не знаю, как с вами разговаривать, мистер Робсон. Я привыкла, что беседу ведут мама и сестры. Вы, должно быть, считаете меня глупой и скучной.
После секундного замешательства Джеймс взял ее за локоть, увлек к потертому парчовому дивану и уселся рядом с ней. Флосси повалилась у его ног.
— Вы не скучная и не глупая. Ваша прямота мне очень нравится, Тилли. Обычная женская болтовня меня утомляет.
Взглянув на него, Тилли рассмеялась.
— Что ж, вы тоже искренни со мной. Расскажите мне об индийских женщинах, мистер Робсон. Они сильно отличаются от нас?
— Вы имеете в виду британок или местных? — уточнил Джеймс.
— И тех и другиех.
— Местные женщины очень много работают, они весьма проворны, из них получаются хорошие сборщицы чая.
— Вы разговариваете с ними на их языке?
Такой вопрос удивил Джеймса.
— Мне не приходится с ними говорить: с ними имеют дело мои подчиненные, — смутился он под взглядом Тилли, — но несколько слов по-бенгальски я знаю. Большинство работников бенгальцы. Немного говорю и на хиндустани.
— Значит, эти женщины всего лишь работницы, но не друзья?
Джеймс почувствовал неловкость, вспомнив женщин из «Орхидеи», которым он платил за секс. Едва ли они считали его другом. Он кивнул.
— Так сложилось в Индии.
Какое-то время Тилли сидела с задумчивым видом. Джеймс гадал, насколько ухудшилось ее мнение о нем из-за того, что у него нет друзей среди индийцев. Но она не стала продолжать эту тему.
— А каковы британки в Индии?
Джеймс почувствовал себя увереннее.
— Британские женщины в Ассаме в большинстве своем достаточно крепкие. Сейчас совсем мало тех, кто плохо переносит жару или легко подхватывает болезни.
— Как мать Софи? — спросила Тилли.
Джеймс кивнул.
— В основном они прекрасно себя чувствуют, — добавил он, уводя разговор от Логанов.
— Наверное, такова и моя новая невестка Хелена, — произнесла Тилли. — В письмах Джонни много места отведено их общественной жизни: спортивным состязаниям, танцам, ужинам, пикникам. Видимо, их жизнь очень интересна. Вам понравилась Хелена?
От такого прямого вопроса Джеймс опешил. Молодая жена Джонни произвела на него впечатление карьеристки, не пожелавшей видеть на своей свадьбе такого простого бизнесмена, как он. Но, возможно, он к ней несправедлив.
— Она довольно приятная особа, — сказал Джеймс.
— Ах, боже мой! — воскликнула Тилли. — Она вам не понравилась, не так ли?
Джеймс смущенно рассмеялся.
— Ваш брат ее обожает. Остальное не имеет значения.
— Да, верно, — тоскливо улыбнулась Тилли. — Раньше он и обо мне был высокого мнения.
— И он по-прежнему вас ценит, — галантно заверил ее Джеймс.
— Правда?
— Да.
— И что же он рассказывал вам обо мне? — спросила Тилли, улыбаясь.
В памяти Джеймса возник яркий образ Джонни, такого же открытого и дружелюбного, как и его младшая сестра, чья прямота может прийтись не по нраву кое-кому из его начальства и, возможно, его сестре.
— Вам не следует придумывать ответ, который будет приятен мне, но окажется неправдой, — потребовала Тилли. — Так что же говорил обо мне мой брат?
— Он говорил, что вы хорошо относитесь к собакам и никогда не болеете.
К его удивлению, Тилли расхохоталась.
— Ну, это правда.
Удивленная бурным весельем хозяйки, Флосси подняла голову и тявкнула. Тилли и Джеймс одновременно потянулись к ней и коснулись друг друга руками. Тилли отпрянула первой. Джеймс подумал о том, как она мила, когда заливается румянцем.
— Хотите чаю?
Джеймс обвел комнату взглядом в надежде, что найдется что-нибудь покрепче. Ему сейчас не помешал бы большой стакан виски с содовой. Но, видимо, женщины в семье Уатсонов не пьют, раз ему никогда не предлагали ничего помимо чая.
— С удовольствием, — натянуто улыбнулся он.
— Хорошо, — сказала Тилли. — Можете пойти со мной, или вам придется сидеть и скучать тут в одиночестве.
Джеймс послушно проследовал за ней из гостиной в ту часть дома, которую занимала прислуга. Однако здесь было на удивление тихо, не слышно было болтовни и пения, обычных для кухни в его поместье. Джеймс расхаживал по полутемной кухне, пока Тилли кипятила на дымной плите почерневший чайник и предлагала Флосси бисквитное печенье.
На кухонных полках практически не осталось припасов, а корзина для угля была полна золы. Видимо, Уатсоны находились в более стесненных обстоятельствах, чем пытался убедить его Джонни. Или он не в курсе, в каком положении оказались его родственники?
Тилли достала жестяную банку с чаем и насыпала три ложки с горкой в подогретый чайник.
— А ты выпьешь холодные остатки. Правда, Флосси? Ни капли нашего чая не пропадет даром.
По запаху Джеймс определил, что это был низкосортный чай, но вслух ничего не сказал. Ему доставляло удовольствие оживленное щебетание Тилли, и он вдруг ощутил потребность оказывать ей покровительство. Она заслуживала лучшей участи, нежели жизнь в этом унылом месте. Джеймс подхватил поднос, настаивая на том, что сам понесет чайную посуду, и, распахнув дверь широким плечом, вернулся в гостиную, а Тилли у него за спиной рассказывала о любви Флосси к ассамскому чаю. Ставя поднос на стол, он выглянул в окно и увидел Софи, которая шла по улице со своей тетей. Еще чуть-чуть — и произойдет то, чего он так ждал. Глядя, как смеется Софи, придерживая шляпку, из-под которой ветер вырывал ее русые локоны, Джеймс ощутил острый приступ тоски.
Проследив за его взглядом, Тилли тоже увидела свою кузину. Ее настроение тут же испортилось. Ей доставляло удовольствие общество этого энергичного мужчины, которое он делил лишь с ней одной. Без посторонних он вел себя непринужденно, обнаруживая неплохое чувство юмора. Тилли постаралась не показать, что огорчена.
