— Не люблю шумных сборищ, — сказал он. — К тому же большинство Робсонов либо уже в могиле, либо разбросаны по свету.
Он пригласил лишь пожилую тетю и дальних родственников по фамилии Ландсдоун. Ландсдоуны отклонили приглашение, а тетя согласилась посетить церемонию в церкви, но присутствовать в чайной отказалась, сославшись на больную печень. На роль шафера Джеймс пригласил удалившегося от дел чайного плантатора по имени Фэарфакс, живущего в Тайнмуте. Они сдружились еще в 1890-х годах, когда Джеймс только приехал в Индию и Фэарфакс учил его играть в поло и травить тигров.
Джеймс заказал на два дня номер в отеле где-то на побережье. Потом он отправится в Ливерпуль, а оттуда вернется в Индию. Тилли не знала, что ее пугает больше — перспектива остаться наедине с наводящим на нее ужас плантатором на целых два дня или разлука со свежеиспеченным мужем на несколько месяцев, до тех пор, пока она не приедет к нему в декабре. По замыслу Джеймса в путешествии ее будет сопровождать жена его знакомого чайного плантатора, Мюриэл Пэрси-Баррэт, которая до осени останется в Йоркшире, устраивая своего младшего сына в школу-интернат.
— Тилли, ты готова? — спросил ее дородный зять Уолтер, подавая ей руку.
Ввиду отсутствия кого-либо из мужчин рода Уатсонов он согласился быть ее посаженым отцом. Это был доброжелательный спокойный человек, и Тилли считала его едва ли не святым, поскольку он был в состоянии терпеть властную Мону. Все же невесте очень не хватало ее дорогого папочки и брата Джонни — в эту минуту она особенно остро ощущала их отсутствие.
— Вот, возьми, — пробормотала Софи, сунув в руку Тилли носовой платок.
Сочувствие на лице кузины говорило о том, что Софи все поняла. Тилли высморкалась в надушенный платок, промокнула глаза и отдала его назад.
Подмигнув, Софи поправила ей вуаль.
— Поднять якоря! — прошептала она.
Вцепившись в руку Уолтера, Тилли пошла по проходу простой церкви с высоким потолком. Она с изумлением увидела Джеймса. На нем был щегольской однобортный сюртук и полосатые брюки. Впервые он предстал перед ней не в мятой и слегка залоснившейся одежде. Красную шею, как всегда, сжимал тугой воротничок, но подбородок с ямочкой был гладко выбрит, усы расчесаны, а волосы коротко подстрижены, что делало его моложе.
Джеймс взволнованно улыбнулся невесте, словно сомневался в том, что она вообще появится, и в эту секунду Тилли стало ясно, что он нервничает так же, как и она, и хочет, чтобы все поскорее закончилось.
Девушка дрожала, произнося клятву, а когда Джеймс надевал ей на палец сияющее обручальное кольцо, ее рука так тряслась, что ему пришлось удерживать ее ладонь. Тилли едва не поморщилась, когда его пальцы стиснули ее кисть. Затем грянул орган и немногочисленные гости громко запели.
Когда пришло время направиться к выходу, держась за руку теперь уже мужа, Тилли заметила заплаканное, но сияющее улыбкой бледное лицо матери, и сама едва не разрыдалась. Даже Мона шмыгала носом и умиленно улыбалась. Оглянувшись, Тилли увидела порозовевшее лицо Софи, подбирающей ее кружевной шлейф. Девушки обменялись улыбками, и Тилли почувствовала себя счастливой в окружении людей, любящих ее такой, какая она есть.
— Идем, моя дорогая! — пророкотал голос Джеймса, заглушая музыку.
Он с видом собственника сжал ее ладонь в своей и повел к выходу из церкви.
Кларри накрыла для них изысканный стол в «Чайной Герберта», отгородив ширмами укромный уголок, в котором играл скрипач.
— Мы можем сдвинуть столы, если вы захотите потанцевать, — предложила Кларри.
— Я не любитель танцев, — сдержанно ответил Джеймс, и его шея покраснела.
Тилли уже знала, что это признак смущения.
— И я тоже, — поспешно сказала она. — Но все равно спасибо вам, Кларри. Нам приятно послушать музыку.
Хотя столы буквально ломились от лакомств, от которых в другое время Тилли невозможно было бы оттащить, из-за волнения она не могла проглотить ни кусочка. Сидя в своем пышном наряде, она выпила две чашки чая, боясь пролить хоть каплю на драгоценное платье Моны, и с трудом затолкала в себя маленький ломтик свадебного торта.
Ее сестры громко болтали, смеясь над тем, что рассказывали тетя Эми и Софи. Даже на щеках у матери Тилли заиграл румянец во время оживленного разговора с пожилым плантатором Фэарфаксом. Кларри пыталась вовлечь Джеймса в непринужденную беседу, но он лишь смущенно молчал, так и не присев. Он то и дело вытаскивал карманные часы, хмурился и бросал на нее сердитые взгляды. Тилли от этого нервничала еще больше, гадая, скучно ли ему или он уже сожалеет о своем необдуманном решении.
Кларри оставила свои попытки разговорить Джеймса и подошла к Тилли. Джеймс последовал за ней.
— Я сказала твоему мужу, что он должен привезти тебя к нам, в Белгури, когда ты обустроишься в усадьбе Шевиот.
— Спасибо, я с удовольствием вас навещу, — с благодарностью улыбнулась Тилли. — Не правда ли, это мило?
Она обернулась к Джеймсу, но не смогла заставить себя назвать его по имени.
— От плантаций Оксфорда до гор Кхаси два дня пути, — проворчал Джеймс.
— Полтора, — возразила Кларри. — Так что, когда приедешь, Тилли, ты побываешь у нас. Адела тоже будет очень рада тебя видеть. Ну, мы еще об этом поговорим до твоего отъезда в Индию.
— Что ж, миссис Робсон, — пророкотал Джеймс, — нам пора уходить.
Тилли смущенно взглянула на Кларри. Переведя взгляд с Тилли на Джеймса, женщина рассмеялась.
— Полагаю, твой муж обращается к тебе, Тилли, а не ко мне!
Лицо девушки стало пунцовым.
— Ах да, конечно, какая же я глупая! Я еще не привыкла к этому имени.
— Скоро привыкнешь, — улыбнулась Кларри. — Мы с Уэсли счастливы, что ты теперь член нашей семьи.
Пропустив эти слова мимо ушей, Джеймс заставил Тилли подняться.
— Я заказал такси до Тайнмута. Фэарфакс поедет с нами.
Тилли сочла невежливым его внезапное решение уйти, но она знала, что он чувствует себя неловко среди людей, а познакомиться поближе с ее родственниками у него не было времени. Тилли всех расцеловала и обняла.
— Через пару дней ты снова их увидишь, — сказал Джеймс, не скрывая нетерпения.
Софи помогала Тилли придерживать кружева, чтобы не испачкать их в лужах, когда новобрачная забиралась в такси, а Уолтер тем временем прикрывал ее зонтом от усиливающегося дождя.
— Приезжай в Эдинбург, как только сможешь, — сказала Софи требовательно. — Я хочу подольше побыть с тобой до твоего отъезда за границу.
— Приеду, — пообещала Тилли, сквозь залитое дождем окно такси глядя на своих близких, столпившихся на крыльце «Чайной Герберта», и махая им рукой.
