— Доброе утро, — пробормотал он.
Джеймс попробовал сесть на кровати, но от этого уханье в его голове стало невыносимым.
Тилли вручила ему стакан воды.
— Мне вода тоже понадобилась.
— Правда?
Джеймс с благодарностью взял стакан и тут же осушил его.
— Я заказала чай с гренками. О более плотном завтраке нет сил даже думать. Все принесут сюда. Сидеть в столовой тоже выше моих сил. Нюхать там запах бекона… Я правильно поступила?
Кивнув, Джеймс простонал:
— Совершенно правильно.
На Тилли было летнее платье с геометрическим рисунком, от которого рябило в глазах. Джеймс зажмурился. Когда он вновь открыл глаза, она уже стояла у окна, глядя на серо-синее Северное море.
— Может, погуляем сегодня по берегу? — спросила Тилли. — Даже не знаю, чем еще занимаются в медовый месяц.
Джеймс фыркнул.
— Ну, мне известно одно занятие, миссис Робсон.
Она мельком взглянула на него, и ее бледные щеки порозовели. Джеймса снова охватила тревога. Он силился вспомнить, что же было прошлой ночью. Он помнил, как уходил от Фэарфакса, но дальше память отказывалась ему служить. В любом случае, что он делал дома у старого приятеля в свою брачную ночь? Какой же он трус! Джеймс из прихоти выбрал эту молодую женщину: только потому, что она не была такой независимой красавицей, как Софи, но зато была послушной, доброй и здоровой. Однако теперь мысль о том, что он будет жить с девушкой, которая была вдвое моложе его, пугала Джеймса. Он не знал, как с ней обращаться.
— Тилли, — сказал он, сглатывая, — в горле у него по-прежнему было сухо. — Мы это… прошлой ночью… Ну, ты понимаешь?..
Она покраснела еще сильнее:
— Нет.
Джеймс повалился на стул, заметив, что на нем все еще один башмак. Потерев щеки ладонями, мужчина вздохнул.
— Прости, я слишком много выпил. Больше этого не повторится.
Тилли внимательно посмотрела на него. Его жесткие волосы торчали в разные стороны, а вокруг голубых глаз было больше морщинок, чем обычно. Над мятым жилетом на широкой груди курчавились темные волосы. Массивные плечи казались странно светлыми по сравнению с загорелыми предплечьями. Ноги также поросли волосами. Это удивляло и пугало ее.
— Что-то не так? — нахмурился Джеймс.
— Я и не знала, что мужчины такие волосатые, — выпалила Тилли.
Он изумленно уставился на нее, а затем расхохотался, но тут же схватился за голову.
— Тилли, не смеши меня. У меня раскалывается голова.
Раздался стук в дверь, и вошла горничная с подносом. Тилли жестом распорядилась поставить завтрак на стол у окна и сунула ей шиллинг. Еще раньше девушка избавила Тилли от хлопот с ночным горшком и поэтому заработала эти деньги.
— Туалет дальше по коридору, через две двери направо, — сообщила Тилли Джеймсу. — Там есть вода. Вы можете сходить умыться, пока заваривается чай, мистер Робсон.
К ее удивлению, Джеймс так и поступил. Натянув на себя мягкий линялый халат, он ушел, прихватив принадлежности для бритья.
Вернулся он гладко выбритым и умытым, распространяя приятный аромат сандалового масла. Переодевшись за ширмой, Джеймс приступил к завтраку. Он съел гренки и выпил почти весь чай.
Заказав закуски для пикника, они вышли из гостиницы и отправились на север вдоль набережной.
Стояла солнечная ветреная погода. Тилли и Джеймс остановились в Каллеркотсе посмотреть на рыбаков, починяющих сети. Затем, сидя на песке в Уитли-Бей, съели свои припасы. Здесь, на свежем воздухе, между ними легко завязался разговор, и Тилли забросала мужа вопросами об Ассаме и о том, чего ей там ожидать.
— Мюриэл Пэрси-Баррэт поможет тебе освоиться, — сказал ей Джеймс. — На чайных плантациях она пользуется большим авторитетом. Мюриэл расскажет тебе все, что нужно знать о ведении домашнего хозяйства. Она весьма польщена тем, что я попросил ее сопровождать тебя во время путешествия на корабле. Вы с ней обсудите вопросы, в которых я не силен.
Мысль о том, что у нее уже есть друг, вселила в Тилли уверенность.
— К тому же неподалеку будет Кларри, — произнесла она.
— Белгури очень далеко от моего дома, — сухо повторил Джеймс. — Мы почти никогда не встречаемся.
— Кларри говорила, что мы с ней можем видеться в Шиллонге, когда я буду ходить там по магазинам, — не сдавалась Тилли.
— По магазинам? — с сомнением переспросил Джеймс. — Если тебе что-нибудь понадобится, лучше заказать это в Калькутте или здесь. Впрочем, Мюриэл тебе все это растолкует.
Тилли оставила эту тему. Она не хотела вступать в препирательства по поводу Кларри. Она уже поняла, что у мужа Кларри, Уэсли, возникли какие-то противоречия с Джеймсом в деловых вопросах. Но это не помешает ей поддерживать отношения с Кларри, которая многие годы является другом ее семьи.
Они поговорили о питомцах Джеймса: о его охотничьих собаках, пони и говорящей птице по имени Синдбад. Теперь страхи и сомнения прошлой ночи казались Тилли нелепыми, они растаяли под ласковым солнцем на свежем морском воздухе. Джеймс напился, потому что волновался по поводу брачной ночи, так же как и она. То, что взрослый мужчина может чувствовать себя по-детски неуверенным, пробудило в ее душе нежность к нему.
В тот вечер они с большим аппетитом поужинали в столовой и рано отправились наверх. Джеймс задернул занавески, и они разделись под крики чаек, топчущихся на карнизе за окном. Оставив на себе нижнее белье, Тилли забралась под одеяла. Джеймс полностью разделся и нырнул следом за ней. От него пахло солнцем и песком. Нагретая за день кожа Тилли горела. Затаив дыхание, девушка ждала.
— Можно я распущу твои волосы, Тилли? — спросил Джеймс.
— Ах да, конечно.
Она потянулась, чтобы их освободить, но он остановил ее.
— Позволь мне.
— Если хочешь.
Он не спеша вытащил шпильки из ее локонов, и они рассыпались по плечам. От прикосновений мужских пальцев к ее лицу и шее по телу Тилли пробегала дрожь.
— Много шпилек, правда? Мать всегда сетовала, что мне нужна их целая уйма, а я постоянно их теряю.
Джеймс стал нежно целовать кудри, обрамляющие ее лоб, затем коснулся губами ресниц, щек, подбородка. Он провел языком по ее шее, груди, затем неуклюжими крупными пальцами развязал тонкие тесемки на ее сорочке.
— У тебя вкус моря, — сказал Джеймс неожиданно мягким низким голосом.
— Правда? Это, наверное, не очень приятно. — Сердце Тилли бешено забилось, и она ощутила в животе странное тепло. — Мне следовало принять ванну перед ужином.
Она старалась говорить ровно, несмотря на то что у нее перехватывало дыхание.
— Но мне очень хотелось есть после нашей прогулки.
