европейскую кухню.
Мужчина кладет трубку и поворачивается ко мне.
— Сейчас будет!
Еду и правда привозят достаточно быстро, но заносит нам ее не курьер, а Елена. Она окидывает взглядом то, как мы близко сидим, и ее глаза наливаются злостью.
— Что-то еще или я могу идти домой?
— Больше ничего. Можешь идти! — отвечает Вишневский, даже не глядя на девушку.
Вижу, как ей это не понравилось, но она разворачивается и уходит с прямой спиной, виляя бедрами так, будто у нее развал-схождение сломано.
Да, теперь более-менее понятно, почему она так смотрит на меня. Скорее всего, ревность. Но боже, к кому?
— Вы позвонили Нине Михайловне? — спрашивает Максим Александрович, и я киваю:
— Да, все хорошо.
— Тогда давайте есть. Работы полно, управиться бы со всем до утра.
Вишневский открывает коробки и контейнеры и по-хозяйски накладывает мне кучу еды.
— Куда сколько? Я все не съем!
— О, дорогая! Вы только попробуйте! Съедите и еще добавки попросите! — смеется Максим Александрович, нанизывая на вилку кусочек мяса.
Я любуюсь его озорством и тоже приступаю к еде, которая, к слову, оказывается довольно вкусной.
— Расскажите, Василиса, как вы попали ко мне в фирму? Сюда же без знакомств не попадают.
— О да, знаю. Я же говорила, что не поступила в МФЮА, хотела ехать домой, но тут мне встретилась Нина Михайловна. Она приютила меня и дала крышу над головой.
— А потом?
— Ну, я больше месяца искала работу, но по специальности ничего не находила. Тогда Нина Михайловна договорилась с деканом академии, и вот я здесь.
— Ах да, есть у меня там подвязки. Что ж, я рад, что все сложилось именно так, — искренне говорит Максим Александрович, и я улыбаюсь.
— Я тоже.
Мы долго молчим, а потом я решаюсь на вопрос:
— Тогда и вы мне расскажите…
— Все что угодно! — задорно соглашается Вишневский, и я внутренне усмехаюсь.
Все что угодно, говоришь?
— Это правда, что вы тоже сирота?
Мужчина замирает, а потом серьезно кивает.
— Да, это правда. Меня подкинули под двери одного из подъездов в спальном районе, когда мне было месяца три от роду. Это было зимой. Мороз стоял дикий…
— О боже…
— Да, если бы не мама, которая шла в тот вечер поздно домой и услышала меня, я бы замерз насмерть. Она сначала подумала, что там котенок, но, увидев меня, поняла: это судьба. У них с отцом почти десять лет не получалось завести детей, а тут я. Маме как раз озвучили приговор. Диагноз — у нее никогда не будет собственных детей, она призналась, что в тот вечер хотела покончить с собой…
— Максим…
— Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Эту историю не слышал никто. Абсолютно. Наверное, потому, что я знаю: ты поймешь… — грустно говорит мужчина, и я киваю.
— Я понимаю…
— Ну а потом все наладилось. И в семье моих родителей, которые сделали все, чтобы я получил достойное образование. Они дали мне все, я их очень люблю!
— Я так рада! — чуть ли не со слезами на глазах говорю я.
— Да, я открыл собственную фирму, которая стремительно набирала обороты, и теперь у меня есть цель повыше. Я хочу выйти на рынок США. Вот для этого мы тут с тобой и сидим! — весело заключает Максим Александрович, переключаясь с грустной ноты на позитив.
— Но как же семья? Вы оставите их? — спрашиваю я.
— Нет, конечно! Родителей я заберу с собой. А собственную семью я не хочу заводить. Может быть, когда-то обзаведусь женой…
— А дети? — поднимаю брови.
— А детей я никогда не хотел и не захочу! — отрезает Вишневский с раздражением и добавляет: — Вы закончили? Давайте работать!
Глава 8
Глава 8
Мы работаем всю ночь, но уже личных тем не касаемся. Я ругаю себя за то, что вообще спросила его о семье и детях. Он наверняка жалеет, что так разоткровенничался с, по сути, незнакомым человеком.
— Василиса, вы устали. Съездите домой, отдохните, переоденьтесь, и к десяти я вас жду на работе! — говорит Вишневский.
Я поднимаю на него удивленный взгляд и потираю заспанные глаза.
— А? Да, хорошо…
— Передайте Елене вот эту папку. Скажите, что она должна подготовить конференц-зал к приему.
— Поняла! — киваю я.
Встаю и, не прощаясь, выхожу в офис. Уже многие пришли на работу, и я бросаю взгляд на часы: полседьмого утра. Вот же…
Секретарши на месте не оказалось, и я возвращаюсь в кабинет к Вишневскому.
— Елена еще не пришла…
— Как не пришла? Давно пришла! — залетает за мной в кабинет Лена. Взгляд ее направлен на нас, и эмоции сменяются, как калейдоскоп: удивление, паника, вопрос и, наконец, злость.
— Елена, вам Василиса передаст задание. А я, пожалуй, тоже отдохну, — устало говорит мужчина, накидывая на широкие плечи пиджак.
— До встречи!
Он выходит из кабинета, а Елена кричит ему вслед:
— Да, конечно, Максим Александрович! — Она услужливо кивает удаляющемуся мужчине и выпихивает меня из кабинета.
— Елена, вам нужно…
— Сама знаю, что мне нужно! — зло перебивает она, а я от удивления открываю рот.
— Но я же просто хотела…
— Вы что, ночевали вместе? — цедит девушка сквозь зубы.
— Тебя только это интересует? Или, может, хочешь узнать, что нужно подготовить к встрече с инвесторами?
— И
