у вас не работаю!
— Ну и прекрасно! Расчетник заберите у Елены, — выдает мужчина и, окатив меня ледяным взглядом, уходит.
Я вытираю скатившуюся слезу со щеки и шмыгаю носом.
Вот и все! Не нужна…
Хотя чего я ожидала от этого хама? Красивого, безумно притягательного, умеющего целовать так, что кружится голова и подкашиваются ноги, а главное — так похожего на меня, правда, более везучего.
Снова вытираю слезы и шагаю из зала. Сжав зубы, я подхожу к Елене и молча забираю расчетник. Она с опаской смотрит на меня, видимо ожидая, что я устрою скандал из-за ее подставы, но мне уже не хочется даже рот открывать.
Мне даже жалко ее. Влюбиться в Вишневского — это настоящая беда. Он сначала запудрит мозги, будет делать вид, что влюблен, а потом выкинет, как только ты станешь ему не нужна.
Выхожу на улицу и плотнее запахиваю пиджак. Тонкое платье совершенно не спасет от прохладных порывов ветра. Да и, похоже, будет дождь…
Ловлю такси, благо денег Вишневский не пожалел, и еду домой. Да, хоть в этом он не обидел. Заплатил за два дня работы как за три месяца в любой другой фирме.
И все же деньги не могут успокоить мою душу. Пока еду, размазываю макияж по щекам и жалею себя. Ну а что ты хотела, Василиса? Чтобы он просил тебя остаться? Чтобы умолял передумать? Ну и что, что поцеловал, подумаешь… Может, он каждую целует, использует, а потом выкидывает на улицу. Вот у него никто не задерживается.
Но я же видела, чувствовала, как он на меня реагирует. Разве это все было притворством?
Плачу весь путь домой, а зайдя в квартиру, радуюсь, что Нина Михайловна еще не вернулась. Скидываю с себя одежду и валюсь в кровать.
Сон не идет. Да и трудно уснуть на мокрой подушке. Завтра нужно искать новую работу…
Снова всхлипываю и вдруг слышу стук в дверь.
— Вася, ты уже дома? Все хорошо?
— Да! Все отлично, просто устала… — как можно бодрее отвечаю я, и, к моему счастью, женщина уходит, не став допытываться правды.
На следующее утро я встаю рано, но вижу, что Нина Михайловна уже ушла. Может, оно и к лучшему. У меня есть еще целый день, чтобы успокоиться и все рассказать ей. А там, может, сниму квартиру и найду работу…
Раздается звонок мобильного, и я подпрыгиваю, надеясь увидеть номер Вишневского, но, увы, цифры на экране совершенно не знакомы.
— Да? — отвечаю я осторожно.
— Васильиса? — говорят на той стороне телефона с сильным акцентом, и я сразу понимаю, кто звонит.
— Да, это я.
— Приветствую вас, Это Джейк. Надеюсь, не разбудил?
— Здравствуйте, Джейк. Нет, что вы, я уже встала! — отвечаю я вежливо.
— Замечатьельно! Скажите, ничего, что я взял смелость найти ваш номер телефона и позвонить? Вы обещали мне свиданье.
— Ничего, я помню… — тяну я неуверенно. Да, я пообещала, но все же это было опрометчиво. Это было сделано назло Максиму Александровичу, но что уж теперь…
— Я заходил к вам на работу, но ваш начальник сказал, что вы тут больше не работаете. Признаться, я удивился…
От слов мужчины в сердце что-то больно колет, но я упрямо не обращаю на это внимания.
— Да, это правда.
— Тогда я вдвойне удивлен. Уволить такую замечательную сотрудницу – это ли не верх глупости?
— Меня не увольняли, я сама ушла! — тихо отвечаю я.
— Что ж, тогда я бы не отпускал.
— Наверное…
В трубке повисает неловкая тишина, но Джейк быстро находится:
— Васильиса, скажите, все в силе насчьет нашей договоренности?
— Знаете, Джейк… — тяну я, желая отказаться.
— О нет, Ваисильиса, только не вздумайтье мне отказать! Я этого не переживу. Я лучше не буду спрашивать. Просто будьте готовы сегоднья в восемь. Я вас заберу!
— Но вы же не знаете, где я живу! — хитро отвечаю я, предполагая, что могу просто не сказать адрес и американец отстанет.
— Это вы так думаете! — в тон мне говорит мужчина и кладет трубку.
***
Задумчиво смотрю в стену, соображая, что вообще произошло. И где он мог достать мой адрес?
Глупый вопрос. Там, где и телефон. Все данные есть у Вишневского. Может, он сам и дал… Все же я уже не его сотрудница, так что ему и дела нет, с кем я буду встречаться…
От этой мысли на глазах скапливаются слезы, и я, даже не позавтракав, падаю в кровать.
К вечеру возвращается Нина Михайловна и заходит ко мне в комнату.
— О, Вася, а ты чего дома? — обеспокоенно спрашивает женщина и садится на кровать.
Только сейчас замечаю, что за окном стемнело. Это ж сколько времени уже?
— Просто не пошла на работу. Мне больше не нужно…
— Тебя уволили! — прозвучало как утверждение, не вопрос.
Я снова чувствую, как свербит в носу, но сдерживаю слезы и качаю головой:
— Нет, я сама ушла!
— Довел-таки девочку, паршивец! Но ты знаешь, я другого и не ожидала от такого, как Вишневский. Сноб! Он даже не представляет, как трудно сироте выжить…
— Представляет… — все же начинаю завывать я.
— Ну-ну, полно плакать… Ты его еще и защищаешь. Святая душа…
Нина Михайловна обнимает меня и нежно гладит по голове.
— Ну все, все, успокойся. Найдем мы тебе работу, все наладится… Но ты все же расскажи, из-за чего ты ушла? Что он сделал?
Я вытираю сопли и тяну:
— Меня пригласил на свидание один из его инвесторов!
— Вот те на! И что? Почему ушла?
