Кэролайн следила за Гарри столь внимательно, что наблюдать за ней было невыносимо. Артур дремал в кресле, Том вертелся как на иголках, а сэр Ричард нервно крутил пуговицу на жилете.
Все произошло в один момент: долгожданный стук посыльного из ресторана заставил нервно вздрогнуть Тома, который зачем-то вскочил с кресла, чуть не сбив медленно перемещающегося к выходу Роберта. Бросившись с извинениями обратно, Эткинс толкнул под руку сэра Ричарда Фленегана, который от неожиданности слишком сильно дернул за пуговицу.
Пуговица пролетела через весь холл, стукнула увлеченного музыкой Гарри по затылку, упала па пол и закатилась под кресло.
Ричард согнулся пополам и попытался достать ее, Том решил помочь Фленегану — но вдвоем под креслом им поместиться не удалось, и бравые ловкачи столкнулись лбами.
Роберт подумал, что неплохо было бы впустить наконец посыльного, но шаловливый бесенок, до сих пор живший в юноше, подсказал другой поступок. Вуд подошел ближе и отодвинул кресло вбок, приоткрывая чудесную картину два недотепы, толстый и тощий, каждый на четвереньках, беспомощно водят носами в футе от злосчастной пуговицы, одиноко валяющейся на полу.
Гарри, полуобернувшись, растерянно смотрел на них в полной тишине. Артур давился смехом. Дверной молоток стучал в одиноком отчаянии.
Кэрри молчала, и Роберту вдруг стало неловко. Бесенок внутри его предательски отказывался искать выход из создавшегося положения.
— Вы чуть не уронили мою вышивку, господа, — проговорила Кэрри, подходя к креслу и забирая свою неоконченную работу.
— О, вы снова над чем-то трудитесь? Позвольте посмотреть! — пропыхтел Ричард, засовывая пуговицу в карман и поднимаясь с колен.
Том опередил его и почти вырвал работу из рук Кэрри.
— Сосны? Какие странные, — протянул он. — Они растут вместе, а выглядят как одиночные, такие же пушистые и раскидистые. Вам следовало их сделать высокими, сухими и почти без сучьев, и не столь широкими в кроне…
— Дай я! Я скажу! — перебил его Ричард. — Почему они такие коричневые? А вот тут и тут вообще бурые! У сосны зеленые иголки, дорогая!
К ним подошел Гарри, все еще потирающий ушибленный затылок, и элегантно выхватил вышивку. От Роберта не ускользнуло, как ловко удалось этому джентльмену отставить локоть, не подпуская к себе Ричарда, и какое точное положение он выбрал для своего тела: вполоборота к Тому, чтобы тот никак не мог обойти его и втиснуться между ним и Кэролайн.
— Вы снова сделали нечто необычное, — проговорил Гарри с той необходимой смесью восхищения и увлеченного любования, которая оказалась бы приятна любому художнику, демонстрирующему свою работу. — Волшебный лес, ветреный закат, сухая жара… И тишина. Вам надо освоить масло, Кэролайн. Нитки не успевают за вашими идеями.
— Спасибо, — довольно произнесла Кэрри, и в этот миг Роберт мог бы поклясться, что если и не свадьба, то, по крайней мере, помолвка не за горами, потому что эти двое понимали друг друга на каком-то ином, недоступном для прочих уровне. — Всем спасибо за мнение, — повторила девушка. — Откройте же кто-нибудь дверь нашим птичкам.
* * *
День выдался дождливым, хмурым и ветреным, но Кэролайн Джайлз чувствовала себя превосходно и намеревалась провести его с наибольшим удовольствием.
После легкого завтрака по два часа отводилось на вышивание и книги, прогулку, затем отдых, а ближе к вечеру — несколько визитов по салонам и снова домой, в уютное кресло, где ждало увлекательное чтение.
В планы не входили уловки, притворство, ухищрения по преподнесению своей красоты, словесные пикировки и обязательная сортировка комплиментов, составляющие основную часть светской жизни.
Кэрри улыбнулась своим мыслям — эти заботы были не очень обременительны, но и отдых от них оказывался приятен.
Иногда ей становилось обидно, что каждое слово приходится отслеживать, а говорить хотелось совсем не то, что надо, но она редко позволяла себе отступление от правил: все остроты Кэролайн помещались в строгих рамках приличия.
Она нахмурилась… Если бы вечер накануне удалось провести без Дика и Тома, а только с Гарри или Робертом, было бы намного лучше. Ей наверняка удалось бы вывести Гарри на прямую беседу о его жизненных планах и узнать наконец, к чему он стремится на самом деле.
А Роберт… Втайне от всех Кэрри надеялась, что он останется среди регулярных посетителей дома Джайлзов и приходить будет не только ради дружбы с Артуром, но пока она совсем не могла понять этого человека. Являются ли его любезные слова данью правилам, интересна ли Вуду она сама или ему просто скучно?
— Доброе утро, милая Кэрри, — пробурчал Артур, спускаясь к завтраку и затягивая на шее шарф.
— Тяжелая выдалась ночь? — спросила Кэролайн. — Пророческие сны напали с вечера и не отпускали до утра?
За холодным тоном и напускным безразличием скрывалась истинная забота, но распознать ее могли только ближайшие родственники Артур и Жанет, для остальных Кэролайн Джайлз была эгоистичной красавицей.
— Ох, какие сны, милая моя. Я и глаз не сомкнул, и не прилег вовсе.
Кэрри отставила чашку с райской птицей и покосилась на молочник.
— Думаю, тебе стоит выпить одного молока, чтобы успокоиться.
— Нет-нет…
— Тогда прогуляйся и снова попробуй ус-путь.
— Да нет же! Ты… Ты можешь меня не перебивать? — выпалил Артур и такими несчастными глазами посмотрел на сестру, что та сменила привычное ерничанье на более мягкий тон.
— Попробую, конечно. Не волнуйся. Что случилось?
— Пока ничего. Но я хотел бы тебя предупредить…
— Так-так.
Артур набрал полную грудь воздуха, закашлялся, замотал головой, залпом выпил чашку молока и, немного осмелев, прошептал:
— Не говори так со мной, пожалуйста. Мне надо кое о чем тебе рассказать.
— Я слушаю, Артур. Внимательно слушаю.
Кэролайн уже понемногу начинала волноваться. Артур умел держать себя в руках и принимать удары судьбы. Кэрри любила брата, после гибели родителей полностью полагалась на него и прекрасно знала, что под невзрачной внешностью кроется твердый и решительный характер, который не в состоянии противиться всего трем вещам: женской насмешке, женским слезам и женскому пренебрежению, чем обычно и пользовались самым бессовестным образом тетя Жанет и Кэролайн.
Что же так могло испугать его? В прошлый раз подобная бледность и бегающий взгляд сопровождали Артура к завтраку после сна, в котором Кэролайн потерялась в темном лесу, полном волков.
— Ты не слушаешь, нет… То есть слушаешь, но не так. А дело вовсе не во мне и не в моих страхах. Но если бы ты дала мне договорить…
