Роберт понял, что она нисколько не огорчена, не смущена и не испугана неожиданной встречей, и сразу приободрился.
— Разрешите к вам присоединиться? — спросил он как можно непринужденней.
Кэролайн бросила беглый взгляд за их спины, Роберт невольно улыбнулся: догоняя деву ку, они с сестрой срезали дорогу, и путь их был отмечен примятой травой газона и длинной чертой от Агатиного зонта, протащенного непосредственной девчонкой по гравийной до рожке.
— Наша встреча случайна? — поинтересовалась Кэрри, спокойно глядя Роберту прямо в глаза, и тому не оставалось ничего другого, кроме как признаться:
— Этот день не прошел даром. Я встретил вас — и вы прекрасны, — сказал он и чуть не провалился со стыда сквозь землю.
Обе его собеседницы смеялись. Веселились искренне и непринужденно. Конечно, перед мисс Джайлз Роберт предпочел бы предстать в более выгодном свете. Сейчас же он ощущал себя глупым мальчишкой, который долго-долго бежал за понравившейся ему девчонкой, а догнав ее, не нашел для привлечения внимания ничего более умного, как растянуться в липкой грязи.
А ведь прежде девушки всегда вились вокруг него сами. Они специально наряжались и сооружали затейливые прически, подстраивали неловкие ситуации, стараясь остаться с ним наедине, присылали записочки, неспешно прогуливались где-то неподалеку, громко хихикали или проливали на подол кофе, но никогда еще в такой роли не оказывался он сам.
Нет, однажды Роберт совершил ошибку, попытавшись навязать свое общество девушке, но за это пришлось заплатить слишком высокую цену, и с тех пор Вуд зарекся делать что-либо, не навесив возможные последствия.
Но что тогда заставило его прибежать в парк сломя голову и присоединиться к армии незадачливых поклонников красавицы Кэролайн?
— Спасибо, — мягко сказала Кэрри, отсмеявшись. — И давайте на этом покончим с расшаркиваниями. Весьма удачно, что вы с Агатой решили составить мне компанию, я уже немного устала кидать собаке палку.
В подтверждение ее слов Селена подняла голову с зажатой в пасти корягой и заскулила, нетерпеливо виляя длинным тонким хвостом.
Роберт немедленно воспользовался представившейся возможностью прервать молчание и выхватил палку.
— Я тоже хочу, дай мне попробовать! — пискнула Агата, быстро превращаясь из молодой, модно наряженной женщины в заводного подростка.
— Осторожно, можешь порвать перчатки, — предупредила ее Кэрри, — а снимешь их — обдерешь руки.
Но Агата, все более увлекаясь игрой со старой легавой, уже убежала вперед.
— Надо же, вы, похоже, хорошо знакомы с моей сестрой, — заметил Роберт, справляясь с предательским смущением и предлагая Кэрри руку.
— В нашем городе не так уж много непосредственных собеседников, — ответила девушка, осторожно принимая помощь. — А общество вашей сестренки мне очень приятно.
— Это у нас фамильное, — заметил Роберт и мысленно прикусил язык.
Кэрри чувствовала фальшь или распускание павлиньего хвоста.
— Ну, не знаю, — задумчиво усомнилась она, — с Джорджем Вудом мне всегда было тяжело общаться.
— Согласен, братец мой — тот еще медведь, — неожиданно для самого себя резко сказал Роберт, — ну а с Луизой, его женой, у меня вообще ничего не складывается.
— Странно, не находите? — спросила Кэрри, и Роберт напрягся, как будто невесомая девичья ручка на его локте вдруг превратилась в свинцовую. Откуда Кэролайн знать про ту неприглядную историю? Но девушка быстро развеяла его беспокойство. — Мы с вами живем в одном городе, но почти не встречались, зато я регулярно общаюсь с вашими родственниками.
Роберт украдкой посмотрел на ее лицо, но не обнаружил ни тени издевки. Длинные черные ресницы чуть подрагивали, а взгляд оказался опущен: ближе к концу парка на дорожке все чаще попадались острые и тяжелые камни, и, чтобы сберечь туфельки, Кэролайн приходилось быть особо внимательной.
А пока она выбирала место для следующего шага, Роберт изо всех сил боролся с искушением нот так просто взять — и без предупреждения поцеловать ее. Или сначала предупредить, а потом сразу быстро поцеловать, пока не опомнилась.
Но впереди бежали Агата и Селена, а прохожие, пусть и редкие, как казалось Роберту, неодобрительно косились на них с Кэролайн, и от затеи пришлось отказаться, хотя она представлялась ему все более и более заманчивой.
Молодой человек хорошо знал Артура, Кэрри с теплотой говорила об Агате и с иронией — о их матери, Лоре Вуд.
Своих кавалеров собеседница не вспоминала, также не прозвучало ни единого слова о каких бы то ни было обещаниях, данных им какой-либо девушке, и за это Роберт был ей особо благодарен. Жизнь начинала казаться светлой. За Кэролайн вполне можно было приударить, причем без дополнительных сложностей: условные подарки в виде коробки конфет, цветочной композиции или любой безделушки, спокойное приятное общение и…
И полная свобода от обязательств. У разномастной свиты Кэрри при всем том раздражении, которое могут вызвать эти расфранченные индюки, есть одно достоинство: при желании в ней всегда можно спрятаться, а его самого, если вдруг что случится, упрекнуть в обмане ожиданий бедной девушки не удастся никому, даже Джорджу с его предвзятой узколобостью.
Они обогнули прудик, и Роберт рассказал Кэрри пару историй из своего недавнего индийского прошлого.
Девушка с интересом выслушала хвастливый анекдот о посещении полуразоренного храма, выспросила Вуда о деталях декора, проявила познания во время разговора об особенностях туземных культур, разъяснив спутнику некоторые нюансы, чем сильно удивила его. Ведь Роберт искренне полагал, что коренные жители Британских островов довольствуются только слухами и мифами об экзотических странах. Но лишь речь зашла о военных действиях, Кэрри заметно погрустнела и замкнулась.
Политика и война — занятия не для прекрасного пола, и в любом другом случае Роберт мог бы восхититься столь явным проявлением женской сущности, но сейчас ему стало обидно. В кои-то веки он может поведать о чем-то более стоящем, чем пустая болтовня о раутах, охоте и спорте, и не с чужих слов… Но Кэрри продемонстрировала полное равнодушие к начатому Робертом разговору и отвернулась к Агате.
— Пожалей мою бедную собачку, милая. В ее возрасте трудно так долго носиться.
Агата подбежала, запыхавшаяся и довольная, а Селена плюхнулась на пузо и положила морду на передние лапы, не выпуская из пасти обслюнявленную и измочаленную, но все еще чем-то дорогую ей палку.
Агата посмотрела на свои руки и сморщила носик:
— Кажется, мне понадобятся новые перчатки.
