1118 год. В Иерусалим прибывают девять рыцарей, во главе с вассалом графа Шампанского, носившим оружие и латы под белым плащом, украшенным красным крестом. Они, на себе испытавшие бесчеловечность и жестокость турков, предлагают Иерусалимскому королю, свои услуги: охрану гроба Господня и защиту паломников, хлынувших в Святую землю, после первых крестовых походов.
Иерусалимский король соглашается. Рыцари, в присутствии патриарха, дают триабет: бедности, целомудрия и послушания. Их начинают называть, рыцарями храма (храмовниками) или тамплиерами (Тампа – по-французски, храм).
Последующие девять лет, рыцари храма живут в такой бедности, что даже на собственной печати, они изображены, сидящими вдвоём, на одной лошади.
Теперь, о невероятном. За девять лет, как это не странно и не удивительно прозвучит, но ни один из рыцарей первой девятки – не погиб, от турков! Хотя ежедневно, тамплиеры подвергали свою жизнь смертельной опасности, решительно вступая в неравные схватки, с превосходящими по численности, силами мусульман. Что это? Совершенство в боевой подготовке? Фальсификация фактов? Мистика? Или вмешательство, высших сил?..
Вскоре происходит, не менее таинственная вещь. Совершенно неожиданно, граф Шампанский, богатейший владыка Франции, по непонятным причинам, расторгает свой счастливый брак; отрекается от всего имущества; отправляется в Иерусалим и примыкает к девяти нищим рыцарям. Дабы, под командованием своего вассала, охранять паломников. Странно, не правда ли?
…Рыцари возвращаются в Европу. А через год, в городе Труа, происходит незаурядное событие. Туда приезжает Папа Римский, вместе с пятнадцатью кардиналами и официально утверждает Орден Храма. Ни один из рыцарских орденов, даже близко, не был удостоен, подобной привилегии. Почему же произошло, именно так?..
Как предполагают многие исследователи, именно тогда, рыцари и открыли свой главный секрет – найденные предметы, дающие невероятную власть, их обладателям. Эти предметы, и поставили тамплиеров, на совершенно особое положение в обществе…
Постепенно, нищие тамплиеры превратились в самых богатых людей Европы. В их собственности, оказались тысячи земельных владений и ремесленных мастерских, которые приносили огромную прибыль. Доходы храмовников были таковы – что, к примеру, во времена страшного неурожая – тамплиеры могли неделями кормить, десятки тысяч человек…»
К сожалению, книга меня не спасла. На протяжении всего дня, я только и делал, что вспоминал о Марте. О той ночной фее, пришедшей из неоткуда и ушедшей в никуда.
Отчасти мне было жаль, что человеческие сны, увы, но в своем подавляющем большинстве не имеют продолжений. Тяжело было осознавать и то, что найти в обыденной жизни вторую, такую Марту или девушку, хоть чуть-чуть схожую с ней практически невозможно.
С теми же мыслями и невнятными раздумьями, я возвращался домой.
Стоп.
Пройдя чуть ли не половину своего пути, я вдруг сообразил, что иду вовсе не по своему новому адресу. По многолетней привычке, я отправился всё к той же «старой малосемейке». Что ж, немного прогуляюсь, попроведаю свою «старушку».
– Молодой человек!.. – вдруг кто-то дёрнул меня за рукав. – …Скажи, как проехать до автовокзала?
Оглянулся и понял, что вновь угодил в расставленные «цыганские сети». Это была, все та же женщина с ребёнком на руках, ещё в пятницу « заславшая» на меня «порчу».
– Чего молчишь, дорогой?.. Как, спрашиваю, до автовокзала добраться? – повторилась цыганка, уже более настойчиво. И, похоже, она меня вовсе не узнала.
Здесь я, пожалуй, позволю себе некоторое отступление, дабы сообщить читателю о том, что я, в достаточной степени был посвящен в хитрости всевозможных цыганских «разводов». Начинались они, как правило, с самых простых и безобидных вопросов: дескать, как проехать или где тут, у вас что-то. После чего, гадалка подмечала: а чё такой хмурый; наверняка, на тебе плохой глаз. Ну, а далее, собственно и следовала процедура изъятия наличности: возьми копеечку, заверни её в денежную бумажку и отдай мне. И как итог, заявление в милицию: дескать, до нитки обобрали, сволочи.
Ко всему прочему, в четырёхлетнем возрасте, представители данной кочевой национальности, пытались похитить меня прямо с детской площадки. Уж и не знаю, зачем я им понадобился, да только с той самой поры отношусь я к цыганам с определённой опаской и избегаю любого с ними контакта.
Однако в этот вечер, благодаря моему неплохому настроению или под влиянием неких мистических видений, я все же рискнул изменить своим принципам и протянул той гадалке свою руку ладонью вверх.
– Только давай, безо всяких там уловок и прочей белиберды о порчах и сглазах!.. Коль передалось тебе что-то от предков, то погадай мне на одну девушку!.. Найду я её, или нет?.. С деньгами не обижу!.. Вот, сразу держи пятисот рублёвку!
Цыганка тотчас оживилась. Ловко переложив ребёнка на своё левое предплечье, она взяла в свободную руку, протянутую мной ладонь.
– Сейчас, дорогой!.. Я расскажу тебе: что было, что будет, что на сердце!..
– Гадай по-честному!.. Уж лучше ничего не говори, чем соврёшь!.. Не бойся, деньги назад не потребую!
– Не переживай, дорогой!.. Всю правду скажу!.. – уверила меня гадалка.
Однако, приблизив мою ладонь к своему лицу, она почему-то замолчала. А потом и вовсе, резко отдёрнула от себя мою руку. Пристально вглядываясь в мои глаза, цыганка словно пыталась очень хорошо запомнить меня на будущее.
– А знаешь, парень!.. – вдруг произнесла она полушёпотом. – …Пожалуй, я не буду тебе гадать!
– Это ещё почему?.. – усмехнулся я. – …Не уж-то нет в вас, нынешних «кочевниках», былого дара?.. Ладно!.. Оставь деньги себе, ребёнку фруктов купишь!.. И спасибо хотя бы за то, что не соврала!
– Не нужны мне и твои деньги!.. – при этом цыганка ловко всунула мне в карман, полученную от меня же купюру. – …Принесут они мне лишь горе!
– Но, ты!.. Хотя бы объясни!.. – я прибывал сейчас в своём полном недоумении. «Чтоб цыганьё добровольно отказалось от денег!.. Да, быть такого не может!..»
– Нечего здесь объяснять!.. Ещё прабабка предупреждала меня: не иметь дел с теми, у кого линия жизни и линия смерти замкнуты, образуя единое целое!.. Ни разу в жизни не встречала ничего подобного!.. Думала, обманула меня бабка!.. И вот, на тебе!
– Хоть объясни: что это означает? – не унимался я, продолжая бессмысленно вглядываться в свою «исключительную» ладонь.
– Это значит, что смерти не будет!.. Ты будешь жить мёртвым!..
Она ещё что-то говорила. Однако последних её слов я уже не расслышал. Так как выкрикивала их цыганка с противоположной стороны улицы, спешно от меня убегая.
«Что за чушь: жить мёртвым?.. Зомбированным, что ли?.. А может, она не решилась сказать мне о моем бессмертии?.. Ведь если линии замкнуты, то после смерти должна наступить новая жизнь!.. И главное, как понимать: смерти не будет, а жить буду мёртвым!.. Нечто вроде: жрать не буду, а все же поел!..»
Плюнув на эту чёртову мошенницу и её же идиотские пророчества, я побрел своей прежней дорогой. «И когда гадать не дают, им плохо!.. И когда руку свою им протягиваешь, ещё хуже!..»
Медленно дошел я до своего «старого» дома. Ну, и что?.. Обошел его пару раз и ничего интересного не обнаружил. Окна моей бывшей квартиры, чернели чужой темнотой. Там никого не было. Какого-либо смысла подниматься на свой этаж я тем более не видел. Обматерив себя за потерянное время и появившийся насморк, пришлось мне отправиться восвояси. Как не крути, а сегодня был явно не мой день.
К двухэтажному дому по улице Вокзальной, я подходил изрядно продрогшим, с острым ощущением голода, потому и был я, в определённой степени злым. В отличие от моей прежней «малосемейке», часом ранее принявшей меня с некоторой холодностью и чуть ли не как на предателя, новое жилище встречало меня с явным подозрением, осторожно наблюдая за моим приближением тёмными глазницами всех своих окон. Соседи, изрядно погулявшие накануне, видимо сегодня, предпочли пораньше лечь спать.
Тут-то на общем сплошном тёмном фоне моего нового дома, в одном из окон второго этажа (скорее всего, то было окно моя кухня) на очень короткое время вдруг вспыхнул и тотчас погас электрический свет. О том, что мне это просто привиделось, в то мгновение я даже и не думал.
«Твою ж мать!.. Кто ж это вздумал пошариться по моей хате?..».
И без того, предельно раздражённый и озлобленный, я немедленно бросился к подъезду, готовый изничтожить любого попавшегося мне под руку. Вбежал на второй этаж и быстро открыл дверь своей квартиры.
Свет, падающий с лестничной площадки, осветил лишь часть длинного коридора. Потому и не спешил я, заходить вовнутрь. Мало ли, что может поджидать меня там, на тёмной стороне квартиры.
