Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

– Доктор Эвери! – Его голос стал тихим и тревожным. – Я и словом не обмолвился о ваших мозгах.

Но Линден не желала слушать оправданий. Ее язвительность вырвалась на свободу и превратилась в кипящую кислоту.

– Вы страдаете классической паранойей, мистер Кавинант. Вам кажется, что каждый, кто опровергает вас, либо слаб на голову, либо недостоин вашего общества. Этот случай описан во всех учебниках.

В порыве безрассудной ярости она повернулась на каблуках и зашагала к двери, убегая от него и в то же время сопротивляясь собственной трусости. Кавинант попытался удержать ее за руку, но Линден начала вырываться с таким отчаянием и бешенством, словно он был насильником или бандитом.

Кавинант отступил. Его руки упали. Ладони подергивались, как будто он хотел сложить их в жесте мольбы. Лицо омрачилось от невыразимого сожаления. Линден интуитивно понимала, что могла спросить его в этот миг о чем угодно и он дал бы ей честный ответ.

– Простите меня, – прошептал Кавинант. – Вы попали в тяжелое положение, и мне, очевидно, не удастся облегчить ваш выбор. Но клянусь вам, я знаю, что делаю. Постарайтесь учесть это, когда будете принимать окончательное решение.

Язвительный ответ, который вертелся на ее губах, через секунду обтрепался по краям, и Линден проглотила его горькие остатки. Ее душила злоба – злоба на себя, потому что Кавинант еще раз показал ей, как сильно она ошибалась. Подавив унылый стон, Линден повернулась к нему, чтобы извиниться. Но он заслуживал чего-то большего, чем извинения. Не в силах взглянуть ему в глаза, она осторожно сказала:

– Позвольте мне немного подумать. Обещаю не предпринимать никаких действий до тех пор, пока еще раз не побеседую с вами.

После этого Линден покинула дом Кавинанта, откровенно убежав от настойчивости его непонятных убеждений. Руки предательски дрожали, когда она открывала дверь машины и вставляла ключ в замок зажигания. Болезненный привкус неудачи преследовал ее всю дорогу, пока она в конце концов не вернулась в свою новую, еще не обжитую квартиру.

В тот миг ей хотелось покоя и уюта. Но грязные стены смотрели на нее пустым недружелюбным взором, а ободранные доски пола визжали под ногами, как жертвы инквизиторских пыток. Всего лишь день назад это не смутило бы Линден. Она привыкла к подобному жилью. Профессия врача приучила ее к лишениям и отсутствию удобств. Однако теперь, впервые после смерти отца, ей захотелось покоя – уюта и покоя. Она устала от мира, где все было чужим.

Не имея другой альтернативы, Линден отправилась в постель.

Напряженные мышцы и сырые простыни не давали уснуть. Она долго ворочалась с боку на бок, пока наконец не провалилась в сон, наполненный потом и страхом горячей ночи. Старик, Кавинант и Джоан наперебой говорили о Нем, предупреждая ее о смертельной опасности. Он был тем, кто овладел телом и разумом Джоан, используя ее для злобных и невыразимо гнусных целей. Ом хотел навредить им всем, но Злу пришлось вернуться в свое тайное логово, потому что Линден утонула в глубокой дремоте и потеряла нить сновидений.

Ее разбудил стук в дверь.

Голова распухла от кошмаров, и стук показался Линден каким-то излишне робким, словно посетитель считал ее жилье довольно подозрительным и опасным местом. В то же время стучали громко и настойчиво. Очевидно, кому-то требовалась помощь врача.

Линден открыла глаза, и свет позднего утра пронзил ее мозг. Она со стоном сползла с кровати, просунула руки в рукава купального халата и пошла босиком к двери.

На лестничной площадке стояла хрупкая застенчивая женщина с большими пугливыми глазами. Неуклюже взмахнув руками, она боязливо спросила:

– Вы доктор Эвери? Доктор Линден Эвери?

– Да, – откашлявшись, ответила Линден.

– Вас вызывает доктор Биренфорд. – Со стороны казалось, что женщина не знала, о чем говорит. – Я его секретарь, а у вас, к сожалению, нет телефона. По субботам мы обычно не работаем. Но он позвонил мне домой. Доктор просит вас приехать и подменить его у постели больного. Он должен срочно вернуться домой.

– Я должна приехать к нему? Но куда? На Линден нахлынуло мрачное предчувствие.

– Он сказал, что вы все знаете, – ответила женщина. – Я его секретарь и обычно не работаю по субботам. Но он такой чудесный человек, что мне не жаль для него и личного времени. Он прекрасный врач. А его жена болеет полиомиелитом. Ему действительно надо срочно вернуться домой.

Линден закрыла глаза. Будь у нее хоть какие-нибудь силы, она бы закричала: “Что вам всем от меня нужно?” Но ее опустошили плохие сны и сомнения. Пробормотав благодарность, она закрыла дверь.

Какое-то время тело отказывалось подчиняться воле. Линден прижалась лбом к косяку, удерживая слезы и крик. Однако ситуация была экстраординарной, иначе доктор Биренфорд не стал бы посылать за ней свою секретаршу. Нужно было ехать.

Надев серое платье, немного пыльное от предыдущей поездки, она провела гребнем по волосам и вдруг поняла, что уже сделала выбор. В своих беспокойных сновидениях Линден каким-то образом приняла сторону Кавинанта. Она не знала, что терзало Джоан и как Кавинант собирался справляться с этим, но он нравился ей упрямой непреклонностью, которая еще вчера приводила ее в безумную ярость. Линден находила странную привлекательность в его бурном гневе и парадоксальной грубости, в его крайностях поведения и сострадательной верности своей бывшей супруге.

После стакана апельсинового сока в голове у нее прояснилось, и она быстро спустилась к машине.

День встретил ее неприветливой жарой. Солнечный свет ослепил глаза, и Линден почувствовала странную головокружительную отрешенность, словно мир превратился в огромную галлюцинацию. Через несколько минут она свернула на грунтовую дорогу и начала приближаться к дому Кавинанта. Ее цепкие глаза отметили темное пятно на стене, которого там не было раньше. Припарковав седан рядом с машиной Биренфорда, она зашла за угол, чтобы осмотреть стену.

На белой штукатурке разлапился грубо нарисованный большой треугольник. Красновато-черная краска напоминала засохшую кровь. Внезапно Линден поняла, что это и есть засохшая кровь.

Она побежала к двери.

Ворвавшись в гостиную, Линден замерла на пороге. Ее ошеломили следы осквернения и вандализма. Мебель стояла на своих местах, но пол, потолок и стены были покрыты пятнами и потеками крови. От тошнотворного запаха воздух казался густым и липким. На полу у кофейного столика лежала винтовка.

У Линден заболел живот. Чтобы удержаться от крика, она прикусила ладонь. Вся эта кровь не могла излиться из одного человеческого тела. Так какое же зверство…

Она увидела доктора Биренфорда. Он сидел за кухонным столом и, сжимая в руках большую кружку, смотрел на нее из-под насупленных бровей. Линден подбежала к нему и закричала: