Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

Люди, похитившие Джоан, могли вернуться к Кавинанту и днем. Прокравшись к деревьям, Линден быстро и тихо перебежала к стене дома, подползла поближе к двери и заглянула в окно гостиной.

В комнате горел свет. Томас Кавинант сидел на софе, печально склонив голову и засунув руки в карманы. Наверное, он тоже ждал прихода гостей.

Его синяки потемнели, желваки на щеках собрались в тугие комки. Судя по всему, он отчаянно боролся с тревогой и нетерпением. Через несколько минут напряжение заставило его вскочить на ноги. Он начал бродить кругами вокруг софы, и в его движениях чувствовалась жесткая воля, презревшая смерть и бренность сердца.

Стараясь остаться незамеченной, Линден пригнулась и села под окном. Ночь окутала ее бархатной темнотой.

Она стыдилась своего поступка. Ей не хотелось вторгаться в его личную жизнь, причем так глупо и по-дилетантски. Но упрямство Кавинанта и ее собственное неведение казались Линден просто невыносимыми. Ей требовалось понять, почему она дрогнула, увидев впервые Джоан.

Ждать пришлось недолго. Едва она успокоилась, на подъездной дорожке послышались шаги. Они торопливо приближались к дому.

Сердце забилось с такой силой, что Линден даже испугалась. Затаив дыхание, она осторожно приподнялась, заглянула в окно, и в этот миг в дверь застучали кулаком.

Кавинант вздрогнул и отступил на шаг. На его лице отразился ужас. Увидев страх этого сильного и волевого человека, Линден разочарованно прикусила губу. Что же могло довести его до столь беспомощного и жалкого состояния?

Однако не прошло и двух секунд, как Кавинант взял себя в руки. Он раздавил свой страх, словно голову гадюки, и решительно направился к двери.

Раздался скрип петель. Из темноты появился незваный гость. Прильнув к окну, Линден впилась взором в лицо высокого мужчины. Его длинная грубая ряса из мешковины больше походила на саван, чем на одежду. Щеки и волосы были густо вымазаны пеплом, который подчеркивал безжизненный холод его глаз и превращал лицо в жутковатую маску вампира.

– Тебя зовут Кавинант? – спросил он тусклым замогильным голосом.

Взглянув на мужчину, хозяин дома расправил плечи. Казалось, ярость и воля возвысили его над бренностью тела.

– Да.

– Томас Кавинант? Писатель нетерпеливо кивнул.

– Что тебе угодно?

– Час расплаты настал.

Человек смотрел на что-то впереди себя, как будто был слеп или находился под гипнозом.

– Хозяин призывает твою душу. Готов ли ты идти со мной?

Кавинант оскалился в усмешке:

– Неужели твой хозяин забыл, что я однажды с ним сделал?

Мужчина не ответил. Шагнув назад, он отступил на крыльцо, словно только что закончил похоронную речь. С его почерневших губ сорвались слова:

– Если ты не пойдешь, твою женщину принесут в жертву. Время ей до восхода луны. Грядет искупление за грехи, и она будет нашей платой. Так сказал владыка жизни и смерти. Готов ли ты идти?

"Джоан принесут в жертву? – От страха и возмущения у Линден перехватило дыхание. – Искупление за грехи? Какого черта…” Кровь прихлынула к ее лицу, и щеки запылали румянцем.

В глазах Кавинанта вспыхнул огонек угрозы. – – Я готов. Веди меня к нему.

Мужчина в рясе остался безучастным к его ответу. Повернувшись к Кавинанту спиной, он зашагал в темноту, как большая механическая кукла.

Какой-то момент Кавинант не мог сдвинуться с места. Прижав руки к груди, он душил в себе крик отчаяния. Голова запрокинулась назад в безмолвном протесте. Синяки на лице еще больше подчеркивали его обреченность.

Потом он судорожно вздохнул, с пугающим неистовством ударил себя в грудь и бросился в темноту за человеком, призвавшим его на суд.

Линден не могла заставить себя последовать за ними. Ее ошеломили отчаяние и страх. Владыка жизни и смерти? Жертвоприношение? Мрачные предчувствия ползли по ее коже, как клопы. Мужчина в мешковатом саване походил на живой труп – он казался еще более бездушным и злым, чем ядовитые змеи. Наркотики? Гипноз? Или что-то другое?

Хоть он и будет "нападать на тебя…

А если Кавинант прав, говоря об одержимости? Но зачем им тогда понадобилось похищать Джоан? Они используют ее только для того, чтобы добраться до меня.

Жертвоприношение?

Человек в саване выглядел безумным и диким, как опасный зверь. А Кавинант… Он был способен на все. Страшная догадка побудила ее к действию. Страх за Кавинанта отмел все личные опасения. Он шел на верную гибель – вернее, на мученическую смерть.

Осторожно выглянув из-за угла, Линден перебежала к ряду деревьев и замерла на месте. Вестник смерти вел Кавинанта в лес – в противоположном направлении от дороги в город. Они не заботились о тишине. Линден слышала хлесткий шелест кустов и треск сучьев под их ногами. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела два силуэта, которые мелькали среди теней на фоне непроглядной тьмы. Линден бросилась за ними следом.

Они шли через лес, взбираясь на пригорки и спускаясь в лощины, – шли напрямик, словно следуя зову, которого Линден не могла уловить. Ее дрожь усилилась. Ночь стала жуткой и враждебной. Лес превратился в мрачное логово Зла. Кусты и деревья казались чудовищами, хватавшими ее за волосы и ноги. Воздух наполнился миазмами насилия и лютой беспричинной жестокости.

Они начали подниматься на холм, и, когда взобрались на его гребень, по их фигурам пробежали отблески оранжевого света. Какой-то миг они сияли, как два факела в ночи, – потом угасли, скрывшись за вершиной. Озадаченная этой краткой иллюминацией, Линден замедлила шаг. Дрожь, пробегавшая по нервам, мешала ей дышать и думать. Последние несколько ярдов она проползла по-пластунски, скрываясь в тени невысоких кустов.

Линден выглянула из-за гребня и тут же пригнулась, напуганная ярким светом. Внизу пылал костер, невидимый до этого момента. Его пламя казалось нереально живым, будто порожденное каким-то кошмаром. Оно ослепило ее и ошеломило своим безмолвием. Ночь глотала все звуки, оставляя в воздухе мертвые дыры тишины.

Проморгавшись, Линден осмотрела пространство вокруг костра. Внизу виднелась голая ложбина. На ее склонах не было ни травы, ни кустов, ни деревьев, как будто бесплодную почву облили кислотой.

Пламя костра возносилось вверх. Его напор пробуждал в уме сравнения со страстью и безумием. В то же время огонь не издавал ни звука. Заметив это, Линден почувствовала себя оглушенной. Такой костер не мог пылать без гула пламени, шипения и треска сучьев.

Около огня располагался плоский выступ скалы, ширина которого достигала десяти футов. На этой каменной плите алел большой треугольник, нарисованный ярко-красной краской или свежей кровью. Внутри треугольника лежала Джоан. Она не двигалась и, судя по всему, находилась в обмороке. Лишь медленный трепет груди в разорванном вороте ночной сорочки показывал, что она еще жива.