— Маршал!
Курт вздрогнул. Увлекшись осмотром дороги, он не заметил приближения Ала Уильямса.
— Да, Ал.
— Фен Уилтроп остановил меня и попросил сходить за вами.
Фен сидел в своей конторе, позади салуна «Оазис». Он предложил Браннону сигару и виски, кивнув при этом на стул.
— Садись, Курт. Я говорил тебе, что я жестокий человек, но прошлой ночью я изменил свое мнение. Я понял, что между Хайнсом и Томом Эккартом что-то происходит. Ты знаешь, они подрались вчера вечером…
— Нет, я не знал. И о чем же они спорили?
— Я не знаю, мне все равно. Они вели себя, как все остальные, и поэтому я поначалу не обращал на них внимания. Но вчера вечером Том пил совсем немного, и это обеспокоило меня. Дважды он пытался уйти, а Хайнс не разрешал ему это сделать. Мне показалось, что Хайнс шантажирует бедного Тома, потому что Эккарт выглядел очень напуганным. Да это и понятно, но в поведении Тома было что-то иное — он и боялся находиться рядом с Хайнсом, и боялся уйти от него.
— Почему же ты не послал за мной вчера вечером?
— Вчера я подумал, что мои парни и я сможем держать все под контролем. И нам это удалось. Но если Хайнс притащит старину Тома сегодня, то дело может обернуться не самой лучшей стороной…
— Уэлкера нет в городе.
— О, ты имеешь в виду этот случай с девчонкой Мак Луиса? Они далеко не уедут. Даже если он и увезет ее куда-нибудь и разыщет пастора, чтобы тот их обвенчал…
— Какого…
— Спокойно, маршал. Она повязана с Хайнсом еще круче, чем Том Эккарт. Эта девушка — не для тебя. Если бы она была твоя, то не подошла бы к Хайнсу ближе, чем на двадцать метров.
— Благодарю за разъяснение.
Фен Уилтроп рассмеялся:
— Ох уж этот Хайнс! Он парализовал наш городок, перевернул все вверх дном всего за каких-то два дня. Но я понимаю идею Сэма. Хайнс провоцирует нас на то, чтобы мы первые вступили с ним в открытую борьбу, а если это случится, он обязательно ответит нам. Поэтому я уверен, что Хайнс вернется в город сегодня, и я знаю, что сегодня вечером он придет ко мне вместе с Томом Эккартом. И поэтому я послал за тобой. Существует множество причин, по которым ни я, ни мои люди не хотим связываться с Хайнсом. Прошлой ночью я почувствовал, что он провоцирует меня. А если я нападу на него, то сумею с ним справиться. Я не хочу, чтобы Хайнс сидел в моем салуне, и я дал ему это понять. Может быть, я немного напуган, потому что в ту же секунду, как мои парни или я нападем на него, он сам немедленно начнет действовать. Я не желаю во все это вмешиваться, маршал. И если Хайнс с Томом Эккартом заявятся сегодня в «Оазис», мне бы хотелось, чтобы ты при этом присутствовал.
Черный фургон Руби возвратился в Сейдж Уэлс в сумерки. Браннон сидел на крыльце своей конторы. Он поднялся, прислонился к стене, чувства ярости и облегчения смешались в нем. Курт пристально смотрел на повозку и постепенно успокоился, когда заметил, что в повозке сидели три человека. Том Эккарт занимал правую сторону, Руби была посередине, а Хайнс управлял лошадьми. Браннон стоял на месте, не двигаясь. Повозка медленно тащилась по улице и остановилась перед домом Тома и Перл Эккарт. Том спрыгнул на землю и проводил взглядом повозку, направляющуюся к конюшне Ала Уильямса. Уэлкер спустил Руби на землю, а Ал завел лошадей в конюшню. В сгущающихся сумерках Хайнс и девушка безмолвно пошли к отелю.
Мак Луис и Юта Йонг сидели спокойно на веранде. Руби на мгновение замедлила шаг, но Мак Луис молчал. Уэлкер взял ее за руку, и они пошли к лестнице.
Понаблюдав немного за людьми на веранде, Браннон вошел в свою контору и шлепнулся на стул. Может быть, Фен не позовет его в «Оазис» сегодня ночью, — там, на повозке Том Эккарт не показался ему испуганным или взволнованным.
Браннон сидел около конюшни и болтал с Алом Уильямсом. Было десять часов вечера, когда парнишка-мексиканец прибежал к ним из салуна. Он сказал Браннону, что Фен Уилтроп требует его к себе, и немедленно.
— Хотите, чтобы я пошел с вами, маршал? — спросил Ал. На поясе у него висела кобура с револьвером, хотя Ал все еще был против идеи ношения оружия, считая, что это лишь на руку Уэлкеру Хайнсу, по двум причинам: во-первых, Ал был сыном Уилбура Уильямса, и во-вторых, еще и представителем закона. Браннон покачал головой. Вместе с мексиканцем они пошли к салуну и попали туда через черный ход. Из зала доносились звуки играющего пианино — по приказанию Фена тапер старался вовсю. Мужчины за стойкой и за столами сидели молча, наблюдая за Томом Эккартом и Уэлкером Хайнсом. Уэлкер смеялся, что-то говоря Тому низким, напряженным голосом, а Эккарт мотал головой, беззвучно шевеля губами. Он наклонился вперед, чуть не опрокинув при этом стол. Уэлкер схватил его за руку и грубо дернул.
— Сидеть!
Том дернулся, как будто его хлестнули бичом. Он снова покачал головой, лицо его покраснело, а в глазах светился неподдельный ужас.
Браннон вошел в комнату и встал за спиной Хайнса, но тот мгновенно отпустил Тома и откинулся на спинку стула. Его блеклые глаза на темном лице оглядели маршала. Мозг Хайнса лихорадочно работал, он притворился, что не замечает револьвер, который направил на него маршал.
— Выкладывай все, что имеешь, Хайнс.
— И за что ты так обращаешься с человеком, «шериф»?
— Мне сказали, что здесь что-то происходит, что-то неладное, и виной всему ты, Хайнс.
Уэлкер тяжело вздохнул, расслабившись.
— Кто-то все время говорит, что от меня одни неприятности. Но я предупреждаю тебя, маршал, что ты сам можешь легко влипнуть в историю, если будешь преследовать свободного человека. И не рекомендую тебе подходить ко мне со спины, я могу и убить тебя, прежде чем увижу.
— Хорошо. Но теперь нам нечего об этом беспокоиться, не так ли? — Браннон повернул голову к Эккарту. — Том, ты хочешь прямо сейчас уйти отсюда и пойти домой?
— Зачем это? — смех Хайнса перекрыл голос Браннона.
Когда Том попытался встать, Хайнс схватил его за запястье и дернул вниз. Повернувшись к Браннону спиной, он посмотрел Эккарту в глаза, его рот кривила презрительная усмешка:
— И зачем это ты хочешь идти домой, Том?
— Иди домой, Том, — твердо сказал Браннон, — или я арестую вас обоих.
Уэлкер встал со стула, его бледные глаза сощурились:
— Арестуешь? Арестуешь кого? И за что? — Уэлкер смотрел на Браннона, дрожа от бешенства.
Не отвечая, маршал шагнул вперед и толкнул Хайнса так, что тот свалился прямо на свой стул.
— Осторожно, Хайнс. Я предупреждаю тебя в последний раз. И не вздумай даже двинуться в мою сторону, потому что если ты осмелишься предпринять хоть одну попытку, она будет последней для тебя. — Голос Браннона звучал холодно, и слова его словно бы хлестали Хайнса по лицу.
