Воздух со свистом прорывался сквозь стиснутые зубы Уэлкера. Он пристально посмотрел на Браннона, но ничего не сказал. Курт отступил, глядя вниз на Тома. Остатки воли, казалось, покинули этого пожилого человека. Хайнсу удалось рассмеяться:
— Иди же, Том. У нас ведь была небольшая потасовочка? Скажи же об этом маршалу. Ему сойдет все, что угодно, лишь бы пристрелить меня. Ну, говори. И из-за чего же мы подрались, Том? Давай, рассказывай, объясни этому здоровенному законнику, что он ворвался сюда, угрожая прикончить меня лишь за то, что мой друг и я немного повздорили — мы не сошлись во мнении по поводу того, кто будет платить за выпивку. Давай, Том, изложи ему. Это правда?
Том кивнул, виновато взглянув на Курта.
— Да, все было именно так, маршал. Здесь какая-то ошибка.
— Может быть, — ответил Браннон, — но ваша дружеская, маленькая драчка нарушила покой людей в салуне. Покончим с этим. Том, иди домой.
Лицо Хайнса посерело, но он продолжал сидеть с застывшей улыбкой на губах.
Том Эккарт поднялся, поправил рубашку и пошел через комнату, даже не посмотрев на Хайнса.
Когда дверь за ним захлопнулась, Хайнс встал, допил виски и, развернувшись, намеренно сильно пихнул Браннона. Тот чуть не упал. Уэлкер взглянул ему в глаза и нагло усмехнулся:
— Ты толкнул меня, «шериф». Тебе следует запомнить, что ты не смеешь толкать свободного человека.
Он прошел мимо Курта, пересек салун, ни на кого не глядя, и вышел.
Была полночь, когда Браннон приплелся к зданию тюрьмы, позевывая. Пустые камеры карцера сиротливо белели в лунном свете. Он свалился на какую-то кровать и мгновенно заснул. Ему приснилось, что он пробирается по краю пропасти и кто-то громко зовет его по имени. Крики были такими настойчивыми, что Курт проснулся и потряс головой, чтобы прогнать сон. Но кто-то действительно звал его. Он сел на постели.
— Что такое? Что случилось?
— Маршал, это я, Ал Уильяме. Я пытался разбудить вас. У нас крупные неприятности. Я недавно нашел Тома Эккарта, маршал. Он мертв и лежит в аллее позади моей конюшни.
Глава VII
Браннон изучал рукоятку ножа, торчащую из спины Тома Эккарта.
— Том, должно быть, умер мгновенно, — сказал он Алу Уильямсу, который стоял позади него и держал лампу, — нож вошел прямо в сердце. Даже врач не смог бы нанести более точный удар.
— Было уже поздно, — прошептал Ал, — в городе было все тихо и спокойно, и я задремал. Но вскоре мне послышался какой-то шум. Сначала я подумал, что это лошади внутри конюшни, но потом понял, что кто-то их потревожил. Я взял фонарь и пошел посмотреть, в чем дело, а когда я вышел через черный ход…
— Ты кого-нибудь видел?
Ал молчал так долго, что Браннон успел подняться, отряхнуть коленки и посмотреть на него.
— Ну что, Ал. Ты видел что-нибудь? Или нет?
Ал переступал с одной ноги на другую.
— Да. Я кое-что видел, маршал. Но так как я знаю, как вы поступите, то боюсь вам об этом сказать.
— Да брось, старина.
— Хорошо, я знаю, вы считаете, что Ал Уильяме боится Уэлкера Хайнса и дрожит, как овечий хвост. Мне все равно, что вы подумаете сейчас обо мне, но я все вам расскажу, все, что знаю: я видел высокого мужчину, убегавшего в темноту…
— И он был похож на Хайнса?
Ал кивнул:
— Да. Он бежал так, как бегает Уэлкер. Этот Хайнс может бегать быстрее любого койота, и именно так мчался этот парень. Правда, было темно, вокруг густые тени, плохо видно, но я готов поклясться, что это был Хайнс.
— Хорошо. Тебе еще представится возможность сделать это. Иди в парикмахерскую и разбуди Чарли Хелфера. Скажи, что у нас для него имеется работенка. Быстренько приведи его сюда, но так, чтобы никто не видел, иначе мы поставим весь город на уши.
Ал опустил фонарь рядом с телом Тома Эккарта и исчез в тени позади конюшни, завернул за угол и направился к центральной улице. Тем временем Браннон осматривал поверхность земли вокруг убитого и подходы к нему. Вскоре возвратился Ал, шедший рядом с ним Хелфер нес в руках свернутую холщовую подстилку. Браннон продолжил свои поиски.
Хелфер вздохнул:
— Бедный Том. Я всегда считал, что он умрет от перепоя, но никогда не предполагал такого… Маршал, вам придется взять свой фонарь, а мы с Алом положим тело на подстилку и отнесем ко мне в парикмахерскую. Разумеется, через задний ход.
Когда Браннон возвратился с еще одним фонарем, Хелфер и Ал стояли на коленях перед трупом Тома, и парикмахер тихо прошептал:
— Этот нож с перламутровой рукояткой, маршал. Вы узнаете его?
— Нет.
— А я узнаю. Я клянусь, что это тот самый нож, который Хайнс вчера демонстрировал в моей парикмахерской. Кто-то спросил его, как это ему удалось разрезать веревку, словно масло, всего лишь при помощи карманного ножика. Он вынул вот этот самый нож и показал нам. Это лезвие наточено так остро, что оно намного острее всех моих бритв, а его острие, как колючка кактуса. Не возражаете: если я вытащу эту вещицу из спины Тома, маршал? Может быть, я и ошибаюсь, но никто другой так остро не затачивает ножи, кроме Хайнса.
Браннон кивнул, и Хелфер, аккуратно взявшись за рукоятку, вытащил нож из спины убитого. Лезвие сверкало в лунном свете.
— О, эта игрушка принадлежит Хайнсу. Я узнаю такой нож, где бы я его не увидел. Только Уэлкер так затачивает лезвие. Слышите, маршал?
Ал Уильяме посмотрел на Браннона.
— Я говорил вам, что могу поклясться в том, что видел убегавшего Хайнса, и теперь вот этот нож…
— Да, — ответил Браннон, — а что вы скажете о том, что Хайнс убил человека, удрал и оставил свой ножичек специально для того, чтобы мы его нашли?
— Господи, — воскликнул Ал, — да он вовсе не хотел делать этого. Уэлкер услышал мои шаги, я напугал его, и он дал стрекача, так и не успев вытащить нож…
— Уж если Чарли без усилий выдернул его из спины Тома, то убийца мог сделать это с такой же легкостью…
Ал сморщил лоб:
— Может быть. Но все равно, вы должны арестовать Хайнса. Это его нож, я сам его видел…
— Или вы заметили человека, который в темноте выглядел, как Хайнс…
— Я уверен, что это был он, — ответил Ал, — да еще Чарли подтвердил, что ножичек этот Хайнса. Да, я видел Уэлкера.
— Надеюсь. Тогда все упрощается для меня, но уж слишком все просто…
— Вы хотите сказать, что не арестуете Хайнса? — Ал произнес эту фразу с трудом, и руки его заметно дрожали.
— Я этого не говорил. Мы будем его искать. Как только отнесем тело в парикмахерскую. Все, что я хотел сказать, — уж больно все как-то просто получается.
— Хм, — голос Ала был холоден, как лед, — вы еще его не схватили. Может, он уже где-нибудь за тысячу миль отсюда.
Они оставили тело Тома в прихожей парикмахерской. Браннон закрыл нож, завернул его в бумагу и засунул в карман джинсов.
