— Ну, что еще там, Браннон?
— Мы должны доказать, что Хайнс убил Тома Эккарта. Возможно, мне придется освободить Хайнса.
Мак Луис отошел от дверей камеры и остановился на пороге комнаты.
— О чем это вы болтаете, маршал?
— Руби говорит, что Хайнс не убивал Тома…
— А что она вообще об этом может знать?
— Мне кажется, она знает достаточно об этом убийстве. Руби призналась, что это она убила Тома Эккарта. Она сказала также, что Том напал на нее, и ей пришлось защищаться и убить его…
Мак Луис покачал головой. Его лицо внезапно приняло пепельный оттенок. Он прислонился к стене и вновь покачал головой.
— Руби лжет…
— Может быть, но мы не можем этого доказать.
— Мне сказали, что Тома закололи ножом в спину. И вы пытаетесь убедить меня, что Руби могла это сделать при помощи перочинного ножа?
Браннон вздрогнул.
— Я говорю вам то, что сказала мне сама Руби. Может быть, она и смогла убить Тома. Он был заколот в сердце, а лезвие у этого ножа острое, как бритва… Я не знаю… Все, что мне известно — это признание самой Руби. Я не имею права задерживать Хайнса, если вы не докажете, что между двенадцатью и двумя часами, прошлой ночью, Руби находилась в своей комнате, в отеле.
Мак Луис посмотрел на свою дочь, отошел от стены и покачнувшись, ухватился за спинку стула. Казалось, что ему было очень плохо. Его лицо покраснело, он с трудом дышал.
Руби, обхватив плечи руками, не моргая, смотрела на отца. Браннон хотел принести Мак Луису воды, но не успел сделать и двух шагов, как входная дверь распахнулась, и два вооруженных человека ворвались в комнату. Курт с изумлением посмотрел на винтовки, наведенные на него. И тут он узнал в них тех двух незнакомцев, которых встретил вчера вечером у отеля, а затем у конюшни.
— Что вы хотите? — спросил Курт.
Высокий мужчина подошел к нему и выдернул револьвер из кобуры. Усмехаясь, он ответил:
— Для начала достаточно.
Он посмотрел по сторонам и увидел на столе ключи от камер. Взяв их, мужчина качнул винтовкой.
— Все в порядке, маршал, пойдемте, — он кивнул Мак Луису, — и вы тоже, папаша. Пошевеливайтесь.
— Ему плохо, — тихо сказала Руби.
Незнакомец взглянул на нее:
— Не вмешивайся, Руби. Мы сами все решим.
Он ткнул стволом винчестера в спину Мак Луиса.
— Быстрее, папаша, если хочешь остаться в живых.
Браннон посмотрел на Руби. Эти люди знали ее. Друзья Уэлкера Хайнса. Возможно, Хайнс, Руби и Том ездили на повозке именно к ним. И это все являлось частью плана, задуманного Уэлкером Хайнсом. Браннон помог Мак Луису подняться, и они подошли к камере, сопровождаемые вооруженными бандитами. Один из бандитов отпер дверь камеры и выпустил Хайнса. Тот вышел из нее, мерзко усмехаясь.
— О, какая трогательная картина, законник. Ты так заботлив!
— Ладно, Хайнс. Поехали…
Уэлкер наблюдал за Бранноном, который, поддерживая Мак Луиса и не давая ему упасть, ввел еле державшегося на ногах пожилого человека в камеру. Затем Уэлкер сказал:
— Не торопи меня, Гарви. Я ждал этого момента слишком долго.
— Не будь дураком, Хайнс, — закричал Гарви, — у нас мало времени!
Браннон бережно опустил Мак Луиса на нары и стремительно повернулся, но было слишком поздно, Уэлкер Хайнс выхватил у Гарви винчестер, Браннон попытался перехватить ствол винтовки руками, но промахнулся. Курт упал на колени, и Хайнс попытался ударить его по уху, но Браннон отклонил голову и, вскочив, хотел вмазать Уэлкеру по скуле. Однако Хайнс оказался проворнее, и тяжелым арестантским ботинком он изо всей силы ударил Браннона по коленной чашечке. Тысяча звездочек вспыхнула перед глазами Курта, и нестерпимая боль согнула его пополам. Хайнс воспользовался этим и нанес еще один удар, но теперь по лицу.
— Грязь, — промелькнуло в сознании маршала, — грязь из конюшни Ала Уильямса. — И тут Браннон потерял сознание и грохнулся на пол.
Браннон звал Тома Эккарта. Каждый раз, когда Том напивался, то он всегда ехал прятаться в этот проклятый подземный туннель, который люди называли Эхо Каверне. Том скрывался там, хотел покончить с собой именно в этом, богом забытом месте. И чтобы никто никогда его там не нашел. Курт звал Тома, но все, что он слышал в ответ — это доносящиеся до него раскаты его собственного голоса. Том, Том, Том…
Затем Курт внезапно вспомнил, что Том мертв, убит ножом в спину недалеко от конюшни. Эти слова пульсировали в мозгу Браннона. А Руби призналась, что это она убила Тома. Руби, Руби, Руби… Курт силился проснуться, отогнать от себя эту давящую темноту; то место, где он находился, вовсе не похоже на Эхо Каверне. Он не знал, где находится, но эхо все еще звучало у него в голове, звуки повторялись и повторялись, уносясь вдаль на волнах боли.
Курт сжал пальцы. Кто-то произнес:
— Смотрите, он приходит в себя. Он двигается.
Звуки голоса говорившего человека пульсировали где-то внутри черепа Браннона. Постепенно он начал различать цвета, увидел лица склонившихся над ним людей.
— Вы слышите меня, маршал? — Это был голос Чарли Хелфера. — Привет, малыш.
— Значит, они уже позвали гробовщика, — пронеслось в мозгу Курта. Он лежал, не шевелясь и не произнося ни звука.
— Слава тебе, господи, он не умер! — сказал Чарли.
Кто-то добавил:
— А вы не можете его вылечить до конца?
— Нет! — закричал гробовщик. — Нет, я не доктор. Нужно послать за доктором…
— Но ты ведь знаешь, что доктор находится в доме банкира Полсона…
— Тогда нечего ко мне приставать. Я делаю все возможное. Он жив, и это все, что я могу вам всем сказать о маршале Бранноне.
— Нам нужно поговорить с ним, — раздался голос Ала Уильямса, — нам нужно что-то предпринимать!
«Что-то предпринимать. — Эти слова засели в мозгу у Курта. — Дел по горло, а доктор у Полсона. Что он там делает — пытается вылечить банкира? Спасти его жизнь? А что сделал Хайнс, когда выбрался из тюрьмы? — Роились мысли в больной голове Курта. — А что же я здесь лежу? Мне нужно немедленно встать, я не могу больше лежать в этой чертовой кровати».
Когда Браннон пошевелился, сумасшедшая боль вспыхнула в его голове, и он опять чуть не потерял сознание.
Что-то смутно его беспокоило, носилось в мозгу, словно большая летучая мышь. Эхо. Эхо Каверне. Том Эккарт ездил туда всякий раз, когда напивался. Неужели он пытался покончить жизнь самоубийством? Том никогда не хотел делать этого, но все равно, он снова и снова возвращался в Эхо Каверне. Почему? Что-то искал там? А что? Деньги, которые были украдены из банка? Деньги, которые Том и Хайнс спрятали там шесть лет назад? Или деньги, которые Хайнс выкрал сам, в одиночку, а Том его выследил, и все эти шесть лет он искал эти деньги в Эхо Каверне? А когда Уэлкер вместе с Томом и Руби поехали в Эхо Каверне за припрятанными деньжатами, то там их не оказалось. И Уэлкер подумал, что Эккарт нашел деньги, пока Хайнс был в тюрьме, и попросту их спер? И именно это послужило поводом для драки, и они дрались между собой, как дикие кошки? И поэтому Хайнс мог преспокойно ухлопать Тома, решив, что тот блефует? Все эти вопросы вертелись в голове Браннона. Он не мог больше лежать в постели. Медленно, с большим трудом Курт открыл глаза.
