- Какой ужас, - в какой-то эстетической панике начал озираться по сторонам молодой человек, - кто тут живет?
- Я тут живу. - Сварливо отозвалась я.
- А такое чувство, что это резиденция этого, раскрашенного демона... Мерилина Мэнсона. Ну и интерьерчик, кошмар какой-то. Нужно вздернуть дизайнера всего этого.
- А Нинке нравится, - мстительно сообщила я. - Особенно вот его она любит, - ткнула я в сторону молчаливого Чуни, с немой тоской взирающего на нас с противоположного конца коридора.
- Да мне тоже, в общем-то, - пробормотал Баба Яга, - а это что за радиоактивный зубастый колобок, на которого кого-то сверху стошнило? - и, не стесняясь, указал пальцем на тотем. По-моему, тот обиделся. Я бы тоже расстроилась, если бы мне сказали, что у меня вместо волос чья-то полупереваренная еда.
Хмуро взглянув на незваного гостя, я собралась с силами, чтобы сказать о том, что ему пора домой. Валерий, правда, так не думал. По-моему, он решил взять меня измором. Рассуждая о том, как же у меня шумно и людно, он преспокойно разулся и прошел по коридору вперед, разглядывая с неподдельным изумлением папины картины. Музыка заглохла, кто-то заорал, что надо "петь всем вместе нашу молодежную", и уже через пару мгновений большой сводный хор заорал веселую рокерскую старых лет песню под чью-то гитару.
И вот так постоянно! С самого детства!
Хорошо еще, что сегодня гитарист приличный, иногда, бывает, такой умник с отдавленными гигантским медведем-плясуном ушами начинает бренчать, что мне жутко становится.
Я еще раз вздохнула и перевела взгляд на обувь, валяющуюся едва ли не по всему свободному пространству. Приперлись же. Нет бы, дома сидеть, взрослые уже люди, а не... тут мой взгляд совершенно случайно зацепился за синее яркое пятно в общей свалке темной обуви. Нинкины любимые туфли этого сезона! Стоят себе гордо и спокойно прямо на чьих-то стоптанных кроссовках. Конечно, подобная вещь могла бы быть у сотни и даже тысячи других молодых женщин и девушек, но я не верила в такие случайности. К тому же именно эти туфли подружка покупала во время Новогодней поездки в Рим вместе со своей мамой и сестрой, а потом мне все уши проела удачным приобретением.
Ого, что подружка тут делает? Как сюда попала? А вот рядом, кажется, ботинки Келлы на здоровенной подошве и со сложной шнуровкой, если мне не изменяет память. Глядя на обувь Нины и ее мнимого парня, я даже умилилась. Одинаковые эгоисты: пришли и, не стесняясь, положили свою драгоценную обувь сверху чужой, чтобы она не теснилась в общей куче и не маралась.
- Катюнь, ты ведь дашь фотографию, да?
Не дам я тебе ничего, наглый, беспринципный идиот! Ты не Баба Яга, ты Карлсон - такой же невежливый и бессовестный!
Но если тут Ниночка и Келла, нельзя допустить, чтобы Валерий их увидел! Опять же драка будет, а мне вся мебель в этой квартире дорога. И у синеволосого до сих пор еще голова не выздоровела.
А чего, весело будет!
Ага. Надо сначала точно проверить, моя ли эта подруга со своим поклонником-барабанщиком или нет?
- Валерий, - расправила я плечи. - Постой, пожалуйста, тут и никуда не уходи!
- Почему?
- Я за фотографией пойду.
- Так ты мне ее все-таки дашь? - обрадовался он.
- Дам, дам. Ты стой тут. Или иди сюда, - дружелюбно распахнула я двери в спальню Томаса, в которой находились четыре человека в каких-то накидках, в том числе и Краб, тот самый фантаст с манией величия. Они оккупировали пол, усевшись в кружок. Единственным источником света здесь была лишь пара высоких темных восковых свечей - их пламя мерцало, отчего казалось, что по стенам бегают тени каких-то загадочных существ. Комната казалась зловещей, а собравшиеся походили на представителей тайных масонских лож восемнадцатого столетия, собравшихся, чтобы обсудить что-то важное.
- А вот и дух пожаловал! - радостно сказал Леша, которого я сразу не признала в темноте. - Глядите, все работает, - и он расхохотался.
- Хочешь, можешь идти к нам, Екатерина, - подал голос тот, кто вероятнее всего, затеял этот балаган - еще один знакомый Томаса, мнящий себя великим мистиком, медиумом, знатоком мира мертвых и едва ли не знаменитой Еленой Блаватской в новом воплощении. Каждый приход этого мужчины с грустными-грустными глазами потерянного спаниеля и заунывным голосом оборачивается тем, что он буквально силой заставлял других проводить какие-то странные мистические сеансы, пытаясь выйти на связь с представителями иных миров.
- Закрой дверь, - прошептал Краб мне. - Мы духа вызываем.
- Чьего? - не нашла я вопроса лучше.
- Пушкина, блин, - отозвался родственник все так же весело. Он был настроен скептически по отношению к оккультному дарованию медиума. - А пришла вот ты. Катька, ты что, дух? Или наш главный маг по ошибке вызвал живого человека, а?
- Это непочтение к миру мертвых, - пробубнил медиум в ответ.
- Какое еще непочтение? Мертвым уже все равно, батенька, - прокартавил Алексей, подражая одному очень известному лидеру пролетарской революции.
- Нет, милостивый, сударь, я докажу вам, что они существуют! - не вытерпел горе-медиум. - Су-ще-ству-ют!
- Полноте, батенька, - продолжал дурачиться дядя, решивший повеселиться. - Духи только в армии. Катька, иди к нам?
Я отказалась и захлопнула дверь. Надо же, и скептик-дядя с ума сошел. Духа они вызывают. Ну-ну. Еще бы джина позвали, или с привидением решили бы поздороваться. Валерий с обалдевшим лицом взглянул на меня.
- Это кто? - зачарованно произнес он.
- Люди.
- А что они делают? - задал новый вопрос он.
- Духа вызывают,- ответила я, перекрикивая общий шум. - Хочешь с ними посидеть?
- Спасибо, не хочу, - поспешно отказался Валерий и добавил. - С такими-то стенами только духов вызывать... Кто все это придумал только?
- Валерий, жди здесь, - попросила я парня, не ответив на его вопрос. - Тебя не должен видеть... эээ... мой папа.
- Почему это? Я что, плохо выгляжу? Как-то не так? - Баба Яга как всегда с большим подозрением относился к людям. Наверное, до сих пор глубоко в душе у него сидят комплексы по поводу былой внешности. - Ты знаешь, сколько тысяч баксов стоит этот костюм, часы и ботинки?
- Представляю. Просто папа, ммм... он не любит, когда я привожу домой молодых людей. - Если бы Томас услышал эти мои слова, очень удивился бы. Он даже бурно бы запротестовал.
В это время из кухни появился немного нетрезвый парень лет двадцати пяти, чья голова могла похвастаться зеленым ирокезом. Он помахал мне и удалился в комнату Эдгара.
- Не любит, говоришь? - задумчиво проследил за ним Баба Яга, явно чувствуя подвох. - А их тут достаточно вообще-то.
