равно не обижу. Я пойду…
Зайнаб посмотрела на меня. Внимательно, не как до сих пор. И оказалось вдруг, что далеко не восемнадцать ей, как изначально казалось, едва ли намного меня моложе. И тонкие морщинки у глаз, которые только красили её. И сами глаза…казалось, что они столько боли видели, сколько не каждому суждено, возможно, даже мне, несмотря на всю хрень моей жизни. И что лгать ей — невозможно. Она и так все знает, причём лучше меня.
— Как зовут? — тихо спросила она.
— Лиза…Вяземская.
Даже в анкету не полезла, она, уверен, всех своих подопечных знала и в лицо, и по имени, и судьбу каждой.
— Была, — кивнула она. — Почти два месяца. От дяди пряталась. Про вас…не говорила ничего. Проблемные девочки у меня не здесь живут, я их берегу от чужих глаз. Её искали вооружённые люди, я рассказала ей это и она сбежала, я даже денег ей дать не успела и с документами помочь. У неё все хорошо?
— Теперь хорошо, — ответил я, и пошёл прочь, стряхивая с волос воду.
У лифта меня нагнал её муж. Ехали вниз молча, но без обмена репликами не обошлось.
— Если ты ещё раз подойдёшь к моей жене, — сказал он утирая ватным диском разбитый нос. — Я…
— Да понял я, — отмахнулся я.
Разбитая скула болела, два передних зуба чуть качались — хорошо, что не выбил. Белоснежка была с Чабашем, этого факта не отменить. Но она не лгала мне про эту удивительную Зайнаб. Она сказала правду. И теперь я не знал, как загладить свою вину. Хотя…знал.
Я не спал уже вторые сутки, но к ночи пригнал к городу, в котором нашёл Лизу. Жилье Чабаша мы изучили, когда думали, как Лизу освободить. Знал, что занимает целый этаж элитного дома старой постройки, в самом центре. И что обычно ему хватает охраны подъезда — когда дома нет, этаж не охранялся отдельно, все равно через сейфовую дверь не пробиться. Знал и какие комнаты занимала Белоснежка.
Подобрал булыжник побольше, сунул в карман, все равно в потасовке куртку испортили безнадёжно. Ухватился за богатую лепнину у водостока и полез наверх. Третий этаж — не бог весть какая высота, переломаю если ноги, то так мне и надо.
Наверх добрался почти без приключений, уцепился получше, ударил камнем по стеклу, осторожно, чтобы не уронить вниз много, лишний шум не нужен. Я верно расценил — в этой части своих хором Чабаш ремонт отгрохать не успел, сигнализации не было. Крупные осколки вытащил и закинул внутрь комнаты, потом перелез через подоконник сам.
Кошка нашлась быстро — белая, тощая, очень злая. Хотел поймать, цапнула меня за руку до крови. Детёныша защищает.
— Да тише, дура, — попросил я. — Я же тебя спасаю.
Поймал за шкирку, засунул за куртку, застегнул, чтобы не сбежала. Котёнка, такого маленького, что в ладонь помещается, во внутренний карман. У самых дверей пустой комнаты лежал свёрток. В нем — котенок, судя по всему, умерший не так давно.
— Надеюсь, ты расскажешь когда нибудь эту историю мне, — сказал я вслух.
И свёрток взял тоже, ребята в саду закопают. Надо, наверное, цветы ещё купить, сдаётся мне двух живых кошек и одной дохлой слишком мало для того, чтобы выпросить прощение.
Глава 12
Лиза
— Кровь из вены берется. Не бойтесь, больно не будет, — медсестра протёрла сгиб локтя спиртовой салфеткой, а я сжалась. Уколов я боялась, но понимала, что анализы надо сдать.
Когда я полгода назад попала в центр Зайнаб Ильдаровны, меня первым делом отправили проверять, как беременность развивается. Водили по плоскому ещё животу датчику, а я лежала, страшась шелохнуться. На экране пятно показали, похожее на кляксу, — ребенок мой, пусть в это и сложно поверить. И сердце билось уже…
В этот раз я боялась не меньше. Столько выпало испытаний на нашу с малышом долю, особенно в последнее время. И я все ещё помнила слова, сказанные Имраном, что ребенка он себе заберёт. Как же он без меня, без мамы? Да, я ещё совсем не знаю, что делать с младенцами, ни разу на руках даже не держала, но уже точно знала, что мы с ним — команда. И чтобы не случилось, я всегда буду защищать его и опекать.
Когда осмотр закончился, я снова осталась одна в своей комнате.
Имрана не было, дом охраняли. Я подошла к окну, заглянула за занавеску: по высокому забору камеры установлены, на воротах несколько человек в форме охранников. Бежать отсюда будет непросто, но у меня уже есть опыт побегов. Я смогу. В дверь постучали, я обернулась.
Женщина лет сорока пяти в платке, с приятной внешностью, раньше я ее не видела. Она смотрела на меня доброжелательно:
— Лиза, обед готов. Имран Рамазанович велел следить, чтобы вы обязательно ели.
Я пошла за ней на первый этаж, в столовую. Женщина, представившаяся Аминой, поставила передо мной тарелку с густым супом. На столе стояли вазочки с фруктами, нарезка овощей, сыры, мясо — одной мне столько не съесть, неужели все это только для меня одной?
— А Шер… Имран Рамазанович будет обедать?
Амина не ответила, и я поняла, что это не входит в ее обязанности, докладывать о том, где начальство.
Взяла ложку, попробовала. Суп был обжигающе-горячий, но очень вкусный. Я еле аккуратно, а у самой мысли о Снежинке с малышом. Вспомнит о них Чабашев? Даже страшно подумать было, что он может вспомнить о них когда будет слишком поздно.
Странно, но о нем самом я почти не думала. После вчерашней ночи все мои мысли были сосредоточены на Имране. На жгучем стыде, который я испытывала вспоминая, как низко пала.
Себя ту, что семь месяцев назад пришла в ресторан Шерхана в поисках защиты я прощала. У меня опыта не было, я жизнь не знала, и наконец, я не знала, что это именно он меня семьи лишил.
А теперь…теперь я все знаю. И плавиться в его объятиях
