Читаем без скачивания Краденые деньги не завещают - Николай Леонов

«Ни черта он ни с кем не созванивается, – раздраженно думал полковник. – И где находится этот дядя, знает прекрасно. Только вот – сам дядя или дядин труп? Вот это уточнение существенное. И издевается еще, крючочки закидывает. «Попробуй найти». Смотри, как бы не ошибиться тебе, умник. Что, если я и правда попробую?»

Полный решимости достать этого «неуловимого дядю» хоть из-под земли, Лев завел двигатель и, вырулив с поселковой грунтовки на трассу, решительно надавил на газ. По прибытии в Москву ему хотелось иметь готовый четкий план действий, чтобы, не тратя времени на бессмысленные метания из стороны в сторону, поэтапно и последовательно двигаться к достижению своей цели.

«Во всем, что наговорил Азимов, прослеживается только одна мысль: они сделают все, что в их силах, чтобы не допустить моей встречи с этим пресловутым дядей, – крутя руль, размышлял он. – Поэтому Азимов «забыл» сообщить мне его настоящую фамилию, поэтому, все бросив, поскакали они на ночь глядя в эту деревню, поэтому так поспешили оформить доверенность. Логичный и очевидный вопрос, вытекающий из всего этого, – для чего им все это нужно? Учитывая уже имеющийся набор фактов, ответ может быть двоякий. Первая версия: Зиновьев убит, и от его имени действует какой-то другой человек. Возможно, но довольно рискованно. А главное, не очень понятно. Если таков был первоначальный план, то не проще ли было сразу переписать деньги на того, кого надо, чем выстраивать такую сложную схему. Если же вся эта замысловатая конструкция возникла уже после смерти Заберовского и имеет целью воспользоваться его деньгами… Что ж, возможно. Но очень рискованно. Слишком много задействовано людей, слишком широкие затрагиваются интересы. Нужно иметь очень веские аргументы, чтобы всех и каждого заставить плясать под свою дудку.

Вторая гипотеза: дядя жив-здоров, но из каких-то соображений его прячут. Здесь на первый план сразу выходит вопрос – из каких именно? Он слишком много знает? Завещание содержит какие-то «специальные» пункты, о которых до поры до времени лучше умолчать? Его удерживают силой и пытаются им манипулировать?

Хм… А картинка-то вырисовывается еще какая занятная. Причем и в том и в другом случае. И главное, ни один из пунктов нельзя исключать. Слишком большие деньги. Здесь все возможно».

Подъезжая к столице, Гуров вполне определился с действиями, которые в ближайшее время необходимо предпринять.

«За Азимовым установить наружку и прослушивать телефоны, – мысленно перечислял он. – Проверить эти доверенности. Наверняка заверяла их та самая «тетя Фира». Вот и познакомимся заодно. Пускай расскажет, кто это расписывался за «дядю Борю». Действительно ли это был некурящий здоровяк из лесов дремучих или кто-то совсем другой. Да и не помешает, пожалуй, еще раз навестить заведующего приютом. Чего-то он явно не договорил в предыдущей беседе».

В знакомые столичные пробки, по которым даже успел немного соскучиться, Лев окунулся уже в конце рабочего дня. Но тем не менее не поехал сразу домой, а решил заехать в Управление, генерал Орлов частенько засиживался на работе допоздна.

Как он и предполагал, начальственный кабинет оказался открытым, и, миновав пустой в этот час «предбанник», Гуров после деликатного стука открыл дверь.

– А, Лева, это ты! – подняв голову от каких-то бумаг, проговорил генерал. – Проходи, рад тебя видеть. Как твоя поездка? Есть какие-то результаты? Какое впечатление производит этот новый владелец краденых денег? Готов он сотрудничать? Чего нам от него ждать?

– Как много вопросов, – улыбнулся Лев. – А ответ на все один – наследника я не видел.

– Вот те на! – удивленно воскликнул Орлов. – Для чего же ты ездил?

– Наверное, для того, чтобы лишний раз убедиться, что все очень непросто в этом очень непростом деле.

– Это я тебе и так мог бы сказать, незачем было за тридевять земель кататься. Так почему ты не смог повидаться-то с ним? Куда он делся?

– Вот! Это – ключевой вопрос всего дела! Если мы выясним, куда делся дядя, думаю, на все остальные вопросы ответы найдутся автоматически.

– Так он что, пропал, что ли?

– Хотел бы я это знать. Если верить душеприказчикам, наследник здравствует и благоденствует, только не хочет афишировать свое местопребывание. Он, дескать, человек нелюдимый, излишнее внимание его нервирует. Однако некоторые обнаруженные мною факты свидетельствуют о том, что лесник исчез из сторожки намного раньше того момента, когда стало известно о наследстве.

– Подмена?

– Возможно. Не исключено, что его и просто держат в каком-то тайном месте, например, чтобы раньше времени о чем-нибудь не проболтался.

– Или для того, чтобы заставить сделать что-то.

– Или для этого. Если верить словам одного из душеприказчиков, время от времени он общается с ними по телефону. В связи с этим буду просить организовать «прослушку».

– Кого? – с готовностью спросил генерал.

– Азимов Захар Яковлевич, благотворительный фонд «Милосердие». Думаю, контактов у него за день бывает до миллиона, причем самых разных. Нужно посадить толкового парня, который смог бы их отсортировать. Не факт, что к леснику Азимов обращается по настоящему имени-отчеству. Если вообще созванивается с ним.

– А что, возможно и такое?

– Не исключено. Слишком уж явно старается он оградить этого своего клиента от моего пристального внимания. Не удивлюсь, если местопребывание уважаемого господина Зиновьева ему прекрасно известно и созваниваться с ним по телефону совершенно ни к чему. Может, они просто встречаются время от времени и обсуждают все насущные вопросы при личном и самом непосредственном контакте. Так что и «наружку» установить не помешало бы. Для пущей уверенности.

– Погоди-ка, – недоуменно взглянул на Гурова генерал. – Какого Зиновьева? Ведь деньги должны перейти к родному брату Ларисы Чугуевой. Или я что-то путаю?

– Вот-вот. Я тоже подумал, что что-то путаю, когда, приехав в эту деревню, начал его искать. А ларчик открывался очень просто. Чугуева – фамилия Ларисы по мужу. После его смерти она уехала из Борового, но фамилию менять не стала. А девичья ее фамилия – Зиновьева, соответственно, и брат тоже Зиновьев. Разумеется, Азимову прекрасно был известен этот пустячок, но в разговоре со мной он ни словом не упомянул о нем. Хорошо, что «главный начальник» над всем этим колхозом живет там, кажется, со времен царя Гороха и всех знает. А был бы новенький, так я бы за неделю концов не нашел.

– То есть душеприказчики негласно пытаются препятствовать установлению истины? – спросил генерал.

– Еще как пытаются! Поэтому посмотреть и послушать будет очень даже уместно и правильно.

– Что ж, не вопрос. Завтра распоряжусь. Но какие-то внятные выводы есть? Хотя бы предварительные. В каком состоянии находится сейчас весь этот процесс?

– По-видимому, в состоянии переоформления. Душеприказчики на основании доверенности переписывают наследство на пресловутого дядю, а кто он такой, очень тщательно скрывают. Клубок очень запутанный. Когда начинаешь копать глубже и анализировать, сразу чувствуется очень мощный и дальновидный предварительный просчет, и становится понятно, что план разработан во всех деталях и загодя. Вероятно, еще в момент составления этого удивительного завещания. Но вот в чем он состоит, этот план, этого я пока не могу понять. Маловато данных. Как-то не укладывается в голове, что Заберовский переписал все свои деньги на душевнобольного и на этом успокоился. Наверняка и ему, и душеприказчикам заранее было известно о существовании этого дяди, и он тоже входил в расчет.

– Остался пустяк – выяснить, в чем этот расчет заключался? – понимающе улыбнулся Орлов.

– Да уж, пустяк. Кстати, сделали запрос насчет участкового? Как его там, Круглов, кажется?

– Разумеется, сделали. И дело его уже пришло. У меня в сейфе лежит. Так что зря ты так плохо отзывался о молоденьких девочках. Не всегда они думают только о принцах, иногда и прямыми обязанностями занимаются.

– Что ж, это не может не радовать. Тогда я, пожалуй, задержусь еще немного, почитаю дело. Как-то соскучился уже по родному кабинету.

Забрав у генерала папку с личным делом Николая Круглова, Гуров прошел в свой кабинет и углубился в изучение трудовой биографии бывшего сотрудника полиции. Она оказалась весьма насыщенной.

Круглов был приезжим и за время службы в полиции сменил несколько отделений и должностей. На начальном этапе он довольно быстро продвинулся по карьерной лестнице, но каждый новый перевод происходил с понижением, приведя в итоге к незавидной и хлопотной профессии участкового.

В деле не упоминалось о каких-то взысканиях, но как человек, досконально знающий внутреннюю «кухню», Гуров понимал, что подобное «движение вниз» не происходит без причин.

«Значит, в чем-то проштрафился, и серьезно, – размышлял он, просматривая дело, – так, что нельзя было «не заметить». Взятка? Давление на свидетелей? Связи с криминалом? Впрочем, что гадать? Может быть что угодно. Если мне не изменяет память, Люда говорила, что под конец карьеры он много пил и уволили его именно за пьянство. Что ж, вполне возможно. Но главное не это. Главный вопрос в том, могли ли через него люди, связанные с Заберовским, те же душеприказчики, получить информацию о семье Ларисы. То, что информацией такой по роду своей деятельности он вполне мог располагать, – очевидно. То, что не был «паинькой», – явствует из дела. Нужно установить, имеется ли какое-то связующее звено между этими двумя точками. Если Заберовский и близкие к нему люди создавали какой-то план и искали определенную информацию, они могли обратиться за ней к бывшему сотруднику органов, тем более что на тот момент он еще не был бывшим. Если в список «провинностей» Круглова входят нежелательные контакты с представителями криминальных структур, участие его в этом деле весьма вероятно. Не исключено, что его использовали вслепую, но сам факт, что через него наводили определенные справки, может свидетельствовать о многом. Как там говорили мне ребята из «Прибоя»? Приходит он обычно к обеду? Что ж, постараюсь не опоздать».