боевые действия.
Эту стратегию удачно реализовал в гражданской североамериканской войне генерал Мак-Клеллан. Сегодня мы можем наблюдать как такая стратегия применятся против России путём санкционного давления и военного через базы НАТО, которые плотным кольцом окружают приграничные территории. Это стало возможным после проведения проамерканских революций на постсоветском пространстве и расширения ЕС.
Противоположную позицию Макиндеру занял Спайкмен. Он считал, что значение Хартленда переоценено и видел ключ для геополитического господства в землях Римленда как наиболее успешных в развитии. В принципе это можно логично связать с концепцией «анаконды», которая может быть образована только кольцом из земель этого самого Римленда. Но здесь Спайкмен не учитывает разнородность прибрежных территорий Евразии. Он в лице США может контролировать всю Европу, может контролировать Японию. Но ведь ещё есть Турция, Пакистан и Иран, которые тоже имеют выход к морю.
Если раньше существовала Британская империя, которая могла контролировать эти земли прямым или косвенным путём, то сегодня народы этих стран настроены преимущественно антизападно. Сама Турция ещё колеблется, видя, что ЕС не торопится принимать её в свои ряды. Поэтому концепция Спайкмена могла бы работать в теории, но момент уже упущен, и Хартленд имеет возможность прорвать разнородный Римленд. Одна же Европа не представляет собой реальную военную силу и может угрожать только в связке с США. Хартленд силён, когда стремится к империи и создаёт империю. Прибрежные зоны Евразии могут образовывать подобия империи только через «оплодотворение» других материков, а такая связь всегда неустойчива, допускает только формы колонизации.
Закономерность появления новых геополитиков не могла идти только по линии морских держав. Первым стратегом Хартленда был немецкий учёный Хаусхофер. Он первым осознал, что будущее Великой Германии возможно только в союзе с другими континентальными государствами. Он же и говорил о том, что Германия лежит на границе Римленд, она своего рода тоже центральное ядро между Западной Европой и Азией. Поэтому он предложил концепцию образования союза Берлин-Москва-Токио. Новый евразийский порядок может быть осуществлён только в союзе Германии и России.
Однако его не услышали, правительство Германии тяготело больше к Европе, чем к России. Сыграл свою роль цивилизационный закон, по которому Германия относилась к Западной цивилизации, исповедовала католицизм. Видимо, этим можно объяснить и тот факт, что пришедший к власти Гитлер занял антисоветскую позицию, встал на сторону Римленда, контролируемого Большим Островом в лице США. Плюс этому способствовала идеологическая подоплёка, которая противопоставляла его госкапиталистическую систему советской командной, ведь только так она могла черпать инвестиции из-за океана. Но когда Римленд был насильно объединён Гитлером США стала понятно, что 2 империи в одном Западном мире не уживутся, а Гитлер этого и не хотел. Однако не приняв стратегию Хаусхофера, он распылил свои силы. Римленд не смогла противостоять и Хартленду и Большому Острову, поэтому концепцию Спайкмена можно назвать ошибочной.
Перечисленные выше концепции относятся к первой половине ХХ века. Они не учитывают ряд новых факторов, которые появились во второй половине благодаря развитию воздушных перелётов и освоения космоса. Интересная концепция дуализма Суши-Моря осложняется тем, что мир «стал меньше». Военная авиация внесла свои коррективы и порушила многие старые геополитические представления.
Теперь можно не только перевозить пассажиров с одного конца мира в другой за несколько часов. Для геополитики появилась возможность бомбить вражеские страны, удалённые от центра, возможность наносить ракетные удары и уничтожать технику без открытого вторжения армии. Это было широко использовано во Второй Мировой войне, развитие дальней авиации позволило наносить удары с одного континента на другой, поэтому современная доктрина геополитики должна предложить такую стратегию, которая при минимальной внешней экспансии позволит создать союзные зоны влияния по всему миру. Помимо господства на море и господства над сушей геополитики второй половины ХХ века вводят 2 новых термина аэрократии (господства в воздухе) и эфирократии (господства в космосе). Для последнего удобнее использовать термин космократии.
Следующий немецкий геополитик Карл Шмидт вывод появление новых двух систем из концепции цивилизации Моря, как самой подвижной, гибкой и устремлённой к продолжающейся модернизации. Здесь Шмидт совершает большую ошибку, причисляет все технические достижения талассократии, т. е. США и Европе, что соответствует Римленд и внешнему миру, когда как Хартлент в лице СССР продвинулся куда дальше в военных разработках. Поэтому мы можем заключить, что на Карла Шмидта повлияла классическая европоцентрическая модель восприятия мира.
Вся новая гонка вооружений в следующей половине ХXI века будет сконцентрирована скорее на контроле за ближним космосом, военные спутники могут обладать куда большим военным потенциалам, чем их собратья в воздухе – межконтинентальные ракеты. С космоса спутниками будет удобно наносить удары по крупным городам и играть роль нового оружия возмездия. Но к этому этапу смогут подойти только наиболее развитые государства, в претенденты к которым можно отнести Китай и США.
После распада СССР мир перестал быть двухполярным, прежние геополитические позиции сохранили только Соединённые Штаты. В связи с этим многие либеральные деятели высказали ряд довольно оптимистических идей. Так Френсис Фукуяма считает, что с падением последнего противника либеральной идеологии наступил некий конец истории. Новый Порядок будет строить Запад, его основной движущей силой станут Рынок и Демократия. Окончание Истории наступает с окончательным утверждением Капитализма.
Такое «счастливое» будущее опровергает Самюиль Хантингтон в своём известном труде «Столкновение цивилизаций», в котором подчёркивается, что победа либеральной демократии США временна, и окончание Холодной войны разбудило другие силы и цивилизации, которые строят свою концепцию экспансии по религиозным принадлежностям. И в новом мире не будет место одному исполину в лице США, геополитика становится многополярной. Универсальной цивилизации для других народов Запад создать не смог, поэтому на первый план выходят вновь традиционные ценности, которые не-западные народы берут на вооружение вместо идеологии.
После оптимизма либеральной теории Фукуямы появились другие геополитические концепции того же толка типа мондиализма. Они напрямую связан с идеями Мирового правительства, Единого Мира под эгидой США. Активный вклад в реализацию с практической стороны этих проектов внёс русофоб Збигнев Бжезинский, главный американский идеолог современности. Когда он в 2017 году умер, остальной мир вздохнул со спокойствием. Его либо ненавидели, либо боготворили. Подробнее его проекты мы рассмотрим в следующей статьи.
Мы отдали должное видным деятелем геополитики «галопом» пробежавшись по основным теориям, время не ждёт и настало пора проанализировать современное положение дел. Остаётся последний вопрос каким будет облик геополитики новой эпохи? Безусловно будет сохраняться тенденция рационализации дела. Однако не хотелось бы видеть всё больший сдвиг в сторону геоэкономики предложенной Жаком Аттали. Это особая версия мондиалистской геополитики, которая рассматривает приоритетно не географические, культурные, идеологические, этнические, религиозные и другие факторы, составляющие суть собственно геополитического подхода, но чисто экономическую реальность в ее отношении к пространству.
Для «геоэкономики» совершенно не важно,
