Начало царствования Елизаветы Петровны пришлось на войну со Швецией, которая стремилась взять реванш за Полтаву, но только потеряла часть Финляндии. В годы Семилетней войны Россия примкнула к альянсу Франции и Австрии и объявила войну Пруссии. 130-тысячная русская армия раздавила силы доселе непобедимого Фридриха Великого в Восточной Пруссии, которая после битвы при Гросс-Егерсдорфе была присоединена к Российской империи. А вслед за победой у Кунерсдорфа в августе 1759 года русские войска подошли к Берлину. Фридриха спасло «Бранденбургское чудо» – смерть Елизаветы Петровны и воцарение Петра III, который считал прусского короля величайшим гением, героем и наставником. Восточная Пруссия возвращалась королю, а русские войска направлялись против австрийцев. Гвардия никогда не простит такого позора императору, хоть он и отметится еще Манифестом о вольности дворянской, избавившим высшее сословие от обязательной службы.
Екатерина II пришла к власти в результате дворцового переворота и убийства ее супруга в 1762 году. Испытывая влияние французских просветителей, императрица попробовала реформировать страну по западному образцу. Она созвала Уложенную комиссию для выработки Свода законов, для которой подготовила специальный «Наказ», где можно было обнаружить такие словосочетания, как «естественные права человека», «равенство перед законом», «веротерпимость», «презумпция невиновности». Вместе с тем Екатерина Великая никогда не ставила под сомнение принцип самодержавия:
«Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно с пространством столь великого государства… Лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим».
Работа Уложенной комиссии ничем не закончилась. Вскоре грянуло восстание Емельяна Пугачева, а окончательно конституционные идеи покинули Екатерину, когда на полный ход заработала гильотина в революционном Париже. Действовать она предпочла не через институты, а с опорой на фаворитов, среди них особая роль принадлежала князю Григорию Александровичу Потемкину.
А как же «потемкинские деревни», которые якобы светлейший князь строил на пути следования Екатерины Великой на юг, ублажая ее взор? Творцом легенды был саксонский дипломат Гельбиг, работавший секретарем посольства в Петербурге. Он лично в поездке не участвовал, зато был изгнан из России за разведывательную деятельность и сбор разных слухов и сплетен об императрице. По возвращении на родину он издал книгу «Потемкин Таврический», которую сам назвал сборником анекдотов. Потом она неоднократно переиздавалась уже как политический памфлет в антироссийских целях нашими многочисленными заклятыми друзьями. Не было никаких «потемкинских деревень».
По учреждению о губерниях 1775 года дворянство, освобожденное от обязательной службы, сохранило преимущественные права на государственной службе и при выборах должностных лиц в провинциальные учреждения. С изданием жалованных грамот дворянству и городам впервые в России все сословия – за исключением крестьянства – приобретали юридические права, причем за основу было взято Магдебургское право. Органы городского самоуправления становились выборными.
В усадьбы надолго стали поселяться ранее обязанные постоянной службой дворяне, которые создавали собственные библиотеки, спорили о содержании последних зарубежных романов, философских и естественно-научных трактатов или свежих газет. Екатерина II озаботилась образованием женщин, появились женщины-поэтессы, переводчики, Екатерина Романовна Дашкова возглавила Академию наук. Возникала та Россия, которую мир узнает из «Войны и мира» Льва Николаевича Толстого.
При Екатерине II государство руководствовалось принципами фритрейдерства, продолжило уход из экономики, сохраняя контроль лишь над главными отраслями военной промышленности. Императрица разрешила всем сословиям создавать мануфактуры, а Манифест 1775 года – и промышленные предприятия. Крестьяне активно занимались торговлей. Число заводов и фабрик за годы царствования Екатерины II выросло вчетверо. В 1768 году вышел Манифест и именной указ Сенату «Об учреждении в С-Петербурге и Москве Государственных банков для вымена ассигнаций». Развитие торгового мореплавания, учреждение заграничных консульств и заключение торговых конвенций оживило внешнюю торговлю.
А как же Александр Николаевич Радищев с его «Путешествием из Петербурга в Москву» и известными каждому школьнику описаниями бедствий русского крестьянства? Почему-то гораздо меньше известно произведение «Путешествие из Москвы в Петербург» одного не менее известного автора, имя которому Александр Сергеевич Пушкин. Он проделал тот же путь в обратном направлении и пришел к иным выводам.
Пушкин счел Радищева «истинным представителем полупросвещения», а написанное им – просто карикатурой неудовлетворенного человека на Россию. «Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего. Переимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны. Путешественник ездит из края в край по России, не зная ни одного слова по-русски, и везде его понимают, исполняют его требования, заключают с ним условия. Никогда не встретите вы в нашем народе того, что французы называют un badaud[1]; никогда не заметите в нем ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по нескольку раз в день… Конечно: должны еще произойти великие перемены; но не должно торопить времени, и без того уже довольно деятельного».
По количеству войн эпоха Екатерины была едва ли не рекордной в российской истории – три с Польшей, две с Турцией, по одной с Персией и со Швецией. А затем замаячила перспектива большого столкновения с Францией. На большую высоту поднялось военно-оперативное искусство, связанное с именами Румянцева, Суворова и Кутузова. Турция вынуждена была отказаться от прав на Крым, Россия приобрела Кубань и Новороссию – от Буга до Днестра.
Когда в середине 1770-х годов началось восстание американских колоний Англии, ее король Георг III просил Екатерину прислать армию и флот для подавления мятежа. Потемкин якобы сказал: «Если Англии потребуется 20 тысяч солдат, Россия могла бы без проблем ей их дать». Этих 20 тысяч – особенно если бы их возглавил Суворов – вполне бы хватило, чтобы разобраться с армией Джорджа Вашингтона и отсрочить день независимости США на много десятилетий. Но Екатерина не простила королю его многочисленные провокации против России и войск не дала.
В 1795 году был подписан договор о третьем разделе Польши. Российские владения простерлись до линии, очерчивающей восточную границу современной Польши. Россия вернулась к пределам земель, управляемых в прошлом потомками Рюрика. «Взяла свое», – заметила Екатерина Великая.
Кардинальные изменения в европейскую систему внесла Великая французская революция, переросшая в большую международную войну. Правители Австрии, Пруссии, Швеции, Саксонии, Испании и России выступили за интервенцию, которой помешало главным образом отсутствие четко выраженного согласия Людовика XVI. Главным организатором трех антифранцузских коалиций выступала Великобритания, костяк вооруженных сил поставляли Россия, Австрия и Пруссия. Когда взошла звезда Бонапарта, Россия потеряла свою великую правительницу.
Павел I был готов к тому, чтобы возглавить силы противников революции. Когда французы заняли Рим, свергли, ограбили и увезли во Францию папу Пия VI, свои войска в Италию отправил именно Павел I, видевший свою миссию в том, чтобы быть «восстановителем тронов и оскверненных алтарей». Последовали победы над французами в Северной Италии, успех экспедиции адмирала Ушакова, который высадился в Неаполе и освободил Рим.
«Явились генералы, ныне ученики, завтра примеры для учителей. Скоро другие могли и должны были перенимать у нас; мы показали, как бьют шведов, турков – и, наконец, французов. Сии славные республиканцы, которые еще лучше говорят, нежели сражаются, и так часто твердят о своих ужасных штыках, бежали в Италии от первого взмаха штыков русских. Зная, что мы храбрее многих, не знаем еще, кто нас храбрее. Мужество есть великое свойство души; народ, им отличенный, должен гордиться собою».
Николай Михайлович Карамзин
Однако вскоре, разочаровавшись в ненадежных союзниках, третировавших даже воевавших за них русских воинов как людей второго сорта, Павел резко сменил курс, начав сближение с Францией, где Бонапарт усмирил революцию, стал единоличным правителем. Возникла перспектива мощной коалиции, способной сокрушить английское глобальное могущество.
