Маркус остановился и обдал ее холодным взглядом; он не терпел дамских истерик. И тут же Сюзанна направилась к нему столь быстрой поступью, что узкие юбки так и липли к ее ногам. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Сюзанна залепила Маркусу пощечину.
– Да как ты посмел учинить со мной такое! – прошипела она. – Лживый, надменный подонок!
Несмотря на пощечину, Маркус порадовался уже тому, что ничего ей не обещал. Вот и подвернулся случай прекратить их отношения: ведь Сюзанна до сих пор лелеяла на его счет определенные надежды, которые он вовремя не пресек в корне.
– В таком случае прощайте, мадам, – отчеканил Маркус и пошел к двери.
– Эксетер! Постой! – Леди Уиллоби бросилась к нему. – Ну как ты мог? Мы так много значили друг для друга, и вдруг я узнаю… Меня прилюдно унизили и растоптали!
Она разрыдалась, стиснув железной хваткой запястье Маркуса.
– Похоже, этого вам мало, раз вы решили разыграть сцену перед моими слугами, но я не думаю, что этот спектакль облегчит ваше положение.
У Маркуса вдруг появилось нехорошее предчувствие: он уже догадывался, какую весть ей сообщили. Знать бы еще, как об этом разнюхали! Сюзанна чуть отстранилась, ее грудь тяжело вздымалась.
– Об этом даже написали в «Таймс», подумать только! – воскликнула она голосом трагической героини. – Теперь все знают, что мне никогда не быть твоей герцогиней. И после этого ты еще хочешь, чтобы я соблюдала приличия? Как мне после этого жить, об этом ты подумал?
– Я никогда не предлагал вам стать моей герцогиней, – зловещим голосом произнес Маркус. – И потом – откуда лондонскому свету стало известно о твоих поползновениях?
Сюзанна отстранилась, в ее глазах мелькнул испуг.
– Похоже, вы сами неосмотрительно проговорились приятельницам о своих несбыточных надеждах, ибо никак иначе я ваши помыслы назвать не могу. Извиняться перед вами я не стану, потому что ничего вам не обещал.
– Ледышка, – прошипела леди Уиллоби. – Правду говорят, что в жилах у вас течет не кровь, а вода. Я ни за что бы не стала с вами спать, не будь вы Эксетер.
– Я тоже никогда не стал бы этого делать, не будь вы столь доступны, – тихо ответил герцог. – А теперь я вынужден откланяться.
Он повернулся и направился прочь, успев услышать, как Сюзанна визгливо приказала дворецкому подать карету.
Войдя в кабинет, Маркус направился к столу, на который кто-то уже услужливо положил газету. Он пролистал номер и наткнулся на объявление. Так… Значит, Дэвид вдобавок ко всему решил обнародовать свою проделку. Маркус выругался. Расторжение брака, несомненно, унизит его в глазах общества, но он все равно добьется своего. Лишь бы; только эта дамочка поскорее уехала.
Рухнув в кресло, он провел рукой по лицу. Одна радость: наконец-то Сюзанна от него отцепилась. Об их связи знал весь город, но эта дама перешла всякие границы, когда начала распространять слухи об их грядущей помолвке. Какие только уловки женщины не пускают в ход, чтобы заполучить себе мужа! Сначала Сюзанна, потом эта, как ее, Ханна Престон… И обе, конечно же, надеются стать герцогинями Эксетер.
Черт его дернул уехать в Кент смотреть чистокровных скакунов! Если бы не заболел его секретарь и в результате не пришлось поручить дела этому придурку Адамсу… Это он не переслал вовремя письмо Уолтерса, где сообщалось, что Дэвид остановился на Холли-лейн. Тогда Маркус еще мог пресечь эту затею в зародыше, и он, разумеется, не позволил бы поместить объявление в «Таймс», а также успел бы догнать Дэвида, который теперь исчез в невесть каком направлении. Пока он сидел и размышлял, какого наказания достоин его брат, раздался негромкий стук в дверь.
– Кто там? – буркнул Маркус.
На пороге появился Харпер.
– Мистер Тиммз, ваша светлость.
Маркус прикрыл глаза и обреченно махнул рукой. Харпер исчез, и вскоре на его месте возник румяный здоровяк.
– Вот это новость, Эксетер! А я-то думал, у тебя и так хлопот полон рот. Что ж, прими мои поздравления.
Маркус открыл глаза и обжег его взглядом, но Тиммз, черт бы его побрал, лишь добродушно посмеивался.
– Послушай, дружище, я предпочел бы, не предавать свою личную жизнь огласке.
– Ну, в таком случае вряд ли стоило публиковать объявление в «Таймс». – Тиммз заметил лежавшую на столе газету и усмехнулся. – Похоже, насчет леди Уиллоби ты уже все выяснил: я видел, как она отъехала, и вид у нее был крайне недовольный.
– Сама виновата. – Герцог поднялся. – Теперь ее заботит лишь одно: как бы выпутаться самой.
– Выходит, ее использовали?
Маркус кивнул:
– Думаю, да. Сама она не может продумать такую схему, умом не вышла.
Тиммз вздохнул.
– Не знаю, то ли горевать, то ли радоваться. Хотелось бы найти истинного преступника.
Маркус пожал плечами.
– Ну так ищи. Не одна Сюзанна Уиллоби замечена в использовании фальшивых банкнот.
«Неплохо бы узнать, не получала ли Ханна Престон денег от Дэвида», – мельком подумал он. В последнее время волна поддельных купюр захлестнула Лондон, но Маркусу не хотелось собирать улики против родного брата. Тиммз и другие банкиры обещали, что Дэвид не понесет наказания, если он замешан в производстве фальшивых денег, и все же… Была же какая-то причина тому, что последние недели Дэвид его избегал. При сложившихся обстоятельствах это не могло не тревожить.
– Да уж, иного выбора у нас нет. – Тиммз снова покосился на газету. – Что ж, прощай, Эксетер.
Маркус кивнул. Когда Тиммз удалился, он обогнул стол, открыл ящик, вынул тонкую папку и выложил на стол листы, потом уселся на стул и изучил записи.
Во-первых, нужно исключить Сюзанну. Маркус черкнул рядом с ее именем пару заметок. Он не знал, чему рад больше: то ли тому, что ее имя исчезло из списка подозреваемых, то ли тому, что они наконец-то расстались. Он вовсе не намеревался крутить с ней амуры, но она сама предложила, а он не преминул воспользоваться сим выгодным предложением. Маркус не чувствовал за собой вины: да, он руководствовался корыстными целями, но она тоже надеялась урвать лакомый кусок, доказательством чему служил ее утренний визит.
Но если не она штампует банкноты (в чем Маркус не сомневался), откуда же они тогда к ней попали? Его взгляд упал на листы бумаги, на которых значилось десятка два имен. Некоторые были уже оправданы, другие оставались под подозрением, но сейчас Маркуса интересовало лишь одно имя, крупными буквами написанное посреди листа: Дэвид Риз. С Дэвидом прямо либо косвенно могла быть связана половина значившихся здесь субъектов. До сих пор сам Дэвид не был замечен в использовании фальшивых банкнот, зато уличили многих его друзей и сообщников, и Маркусу это не нравилось: слишком уж подозрительное совпадение. Подделка денег каралась смертью либо, если фальшивомонетчик был знатного происхождения, ссылкой, и пусть Дэвид не ангел, но Маркус не мог бросить брата на произвол судьбы. Тиммз по настоянию шурина, который, обыграв Дэвида в карты, обнаружил, что ему всучили стопку фальшивых купюр, явился к Маркусу и предложил сделку. Если Маркус, воспользовавшись своим положением в обществе, отыщет истинного фальшивомонетчика и положит конец его махинациям, Тиммз сделает так, что Дэвид не понесет никакого наказания, даже если он помогал проворачивать эту аферу. Маркус согласился: все же будет лучше, если он сам займется Дэвидом, ему не привыкать.
