Читаем без скачивания Бородавки святого Джона - Инна Бачинская

Андрей кивнул секретарше, радостно затрепетавшей в ответ старой деве, открыл дверь кабинета. Остановился на пороге, принимая решение. И сказал: «Ида Дмитриевна, вызовите мне Сырникова. Прямо сейчас». Он мог сам позвонить Веньке и попросить зайти, но ему казалось, что официальное приглашение уместнее, оно словно показывало, что ему нечего скрывать, и настраивало на серьезный разговор. События с Леркой не сегодня завтра станут достоянием самой широкой общественности, и чем дольше он, Андрей, будет пытаться умолчать о них, тем сильнее станет распаляться любопытство окружающих. Ну, так пусть знают – произошло несчастье, его жена пострадала, но, слава богу, жива и невредима. Сотрясение мозга, ушибы, психическая травма. Ей нужен покой, никаких посещений пока и никаких звонков. Ее никто не должен видеть… до тех пор, пока он не найдет убийцу. Друзьям и знакомым он так и скажет: пока нельзя. Но любимая подруга Ромашка из шкуры вон вылезет, чтобы узнать, что случилось, и удержать ее от намерения навестить Лерку будет трудно. Он чертыхнулся. Беспардонная Ромашка с ее нюхом на жареное представляла явную опасность.

Завтра, нет, еще сегодня, все узнают о Лере. Узнает о ней и убийца… Андрей с такой силой сжал в пальцах карандаш, что тот треснул и распался на две половины. Что он подумает? Решит, что сошел с ума? Что любовница воскресла? Что он не убил ее? Или поймет: он, Андрей, выдает за Лерку другую женщину? С какой целью? Где настоящая Валерия? Он испугается, подумал Андрей. Непонятное пугает. Он испугается и попытается подойти ближе…

– Вызывали, господин начальник?

Вениамин Сырников появился на пороге – атлетического сложения красавец с головой античного бога. Гермеса или Прометея.

– Садись, Веня. Нужно поговорить. – Андрей не ответил на шутку.

– Что случилось? – в глазах Веньки забилась тревога.

Вениамин Сырников, Дядя Бен для своих, несмотря на внешность киногероя, был толковым юристом, при этом педантом до занудства и всегда ожидал дурных вестей. Ничего хорошего в жизни не происходило, считал он, все идет не так, как нужно, законы нарушаются повсеместно, так как они невыполнимы в принципе. Когда все было хорошо, Сырников подозрительно мрачнел, думая, что недостаточно владеет информацией. Когда дела шли плохо, он, испытывая моральное удовлетворение, принимался за работу и выполнял ее хорошо.

Андрей вобрал в грудь воздух как перед прыжком. Он медлил, глядя на Сырникова. Венька напряженно смотрел на него. Он готовился к дурным вестям.

– С Леркой несчастье, – сказал Андрей, впиваясь взглядом в лицо друга, подмечая мельчайшие нюансы чувств.

– Что? – выдохнул Сырников. – Что случилось?

Андрею показалось, что голос Веньки как-то мгновенно осип, а лицо побледнело.

– Ты понимаешь… – сказал он и замолчал.

– Она жива? – спросил Сырников.

– Жива… Веня, ее, по-видимому, сбросили с поезда… Она разбилась, и… ничего не помнит. Она не помнит, как ее зовут, не узнает меня…

– С поезда? – В глазах юриста промелькнуло изумление. – Как с поезда?

– Никто не знает как, Веня. Никто, а она не помнит.

– Где она сейчас?

– Дома. Уже дома.

– Почему не в больнице?

– Я только вчера забрал ее оттуда. Из маленькой сельской больницы, куда ее привез путевой обходчик. При ней не было ни вещей, ни документов. Она очнулась только на второй день…

– Как вышли на тебя? – Несмотря на потрясение, вопросы Сырникова были кратки и точны.

– Случайно. Стечение обстоятельств. Мой старинный знакомый Глеб Кучинский, врач, живет в тех местах и работает в больнице. Он узнал ее и позвонил мне. К несчастью, когда Леру привезли, его там не было. Он хирург, а не психиатр, поэтому ничего о ее состоянии сказать не смог… сказал, амнезия, вызванная психической травмой. Он считает, что память вернется, но когда, неизвестно.

– У меня есть знакомый психиатр, – Сырников стал деловитым и собранным. Минутная растерянность прошла, и он был готов действовать.

– Он и правда хороший специалист?

– Лучший в городе. Пользует всю местную знать.

– Они что, все нездоровы? – не удержался Андрей.

– Напрасно иронизируешь, здоровых сейчас нет. Ты думаешь, с тобой все в порядке? Постоянные стрессы, перегрузки, страхи, конкуренты… Ты когда был на море в последний раз? Сколько раз ты собирался в Севастополь, забыл?

– То, что я не поехал в Севастополь, не свидетельствует о моем психическом расстройстве. Может, как раз наоборот. Давай про врача. Ты откуда его знаешь?

– Его все знают. Пересекались в одной компании. Ты, кстати, должен его помнить. Я вас как-то познакомил в театре. Мы еще постояли, потрепались, помнишь?

– В театре? Да я уже забыл, когда ходил в театр последний раз.

– Мы были все месте, почти два года назад, летом. Смотрели «Императрицу» с Чурсиной. Помнишь?

– Не помню. Телефон его у тебя есть? Как его зовут?

– Зовут его Отто Иванович Оглио. У него своя клиника, первоклассное оборудование, хорошие ребята работают.

– Оглио? Странное имя.

– У него эстонские корни. Хочешь, я сам позвоню? У него запись на полгода вперед.

– Позвони. Желательно немедленно.

– Сейчас найду телефон. А кроме того… – он замолчал, видимо колеблясь, – кроме того, к нему ходит Кира, уже два года. – Кира была Венькина жена, законченная психопатка, по мнению Андрея.

– Ну и?..

– Я считаю, помогает, – коротко ответил Венька. – Слушай… как она? – Он впервые спросил о Лерке.

– Не знаю, – ответил Андрей. Он поймал себя на том, что почти не играет. Он думал о незнакомке, как о жене. – Ссадины, царапины, лицо разбито… а так ничего. Но не помнит даже, как ее зовут, не говоря уже о том, что с ней случилось. Я поводил ее по квартире, показал, где что. Ванная, кухня, спальня. Полотенца, халат…

– А как… как она воспринимает… вообще все?

– Не знаю, Веня. Лицо растерянное… я больше всего боялся, что она заплачет. Но нет, держится. Трудно представить себе, что она чувствует. Вообще, странная вещь амнезия. Она помнит, как готовить еду, знает, что такое холодильник, телевизор, и совсем не помнит, кто она такая.

– Сочувствую, старик! Ты оставил ее одну, это не опасно? Вдруг она выйдет из дома и заблудится? Позвони Элеоноре, пусть приезжает.

– Она не уйдет, – ответил Андрей, – она боится, даже по квартире ходит с опаской. А Элеонора… – Он содрогнулся, подумав, только ее ему сейчас и не хватает. – Знаешь, я всегда не мог ее терпеть, эту старую корову и сплетницу. Мне бы найти хорошую сиделку… может, твой психиатр посоветует кого-нибудь. А Элеонору я уволю. Заплачу за три месяца вперед и уволю. Лерке теперь все равно, она ее не помнит.

– Может, в стационар? У Отто прекрасные условия, врачи дежурят постоянно, отдельные палаты.

– Веня, давай подождем. Пусть твой Отто сначала ее осмотрит, а потом решим, что и как. Слушай… – начал он и осекся, не зная, насколько удачна мысль, которая только что пришла ему в голову. Ему всегда требовалось время подумать.

– Что? – Сырников подался вперед.

– Слушай, возьми Элеонору на себя…

– Боишься?

– Честно? – Андрей рассмеялся. – Боюсь! Я соберу ее вещи, привезу к тебе… найду адрес. И деньги.

– Давай. А можно мне навестить Леру?

– Можно, наверное, – с сомнением сказал Андрей. – Только не сегодня. Пусть привыкнет. Сейчас нам нужен врач, а потом… конечно, приходи. Может, при виде тебя к ней вернется память.

К удивлению Андрея, врать оказалось легче, чем ему представлялось. Нам кажется, что любой человек видит нас насквозь. А меж тем люди знают о нас лишь то, что мы сами им говорим, так как все вокруг – эгоисты и заняты только собой. Ему уже стало казаться, что ничего особенного не произошло: несчастный случай, травмы, но осталась жива и поправляется. Точка. Нет ни малейшего повода для неприличного любопытства и сплетен.

Новость диким жеребцом промчалась по кабинетам. Часа через два о том, что случилось с Валерией Павловной, узнали и в цехах.

Позвонил креативный редактор Савелий Зотов. Косноязычно высказал соболезнования.

– Ты… это… Андрюша… если надо чего… у меня есть знакомый… понимает в этих делах, Федором зовут… поговорить, если надумаешь… держись, брат… жизнь, она… такая… одним словом, Алексеев его фамилия…

Андрей терпеливо слушал бессвязный лепет Савелия, которому, как редактору, цены не было, а в лекторы его не взяли бы даже в районное общество «Знание» при самой дикой нехватке кадров. Один из тех случаев, когда мыслительный процесс не связан с вербальным, и оба существуют параллельно, не пересекаясь. Федор Алексеев, это кто? Врач? Экстрасенс? Космонавт? Что он понимает и в каких делах?

Прибежал взмыленный Тепа, бросился на шею.

– Как же так! – повторял он взволнованно. – Как же так? Не надо было отпускать ее одну, я знал, я говорил… Сейчас из дома выйти опасно, а тут – не ближний свет, и мало ли кто в попутчиках!

Андрей перенес и это.