Читаем без скачивания Седьмая жертва - Александра Маринина

Точно так же я воспитывала и нашу единственную дочь Инессу. Увы, времена изменились, и наши вековые семейные традиции оказались не в силах противостоять разнузданности нравов. Большевики… Я до сих пор не могу понять, почему мои родители не эмигрировали вместе со всеми. Иногда я думаю, что мой батюшка, мир праху его, был ослеплен идеями революции. А порой мне приходит в голову, что он в них просто не разобрался и, не понимая всей опасности насильственного большевизма, доверчиво решил, что ученых, занимающихся древней историей, никто притеснять не станет. В этом он, как ни странно, оказался прав. Большевикам понадобились институты, чтобы обучать в них голь перекатную, рвавшуюся к власти, ведь им обещали, что каждая кухарка хоть немного поуправляет государством, и в этих институтах нужно было преподавать историю. Отец заведовал кафедрой в университете до самой кончины и был похоронен с огромными почестями. Но одного он, чистый и доверчивый историк, не учел: в стране большевиков нам трудно будет сохранить наши традиции, кои мы почитали более всех ценностей.

Инесса подавала большие надежды. С раннего детства играла в шахматы, и в школе всегда была первой ученицей, особенно выделяясь остротой ума в точных науках. Мы с Николаем Бенедиктовичем прочили ей карьеру физика, но дочь, как ни прискорбно, не испытывала ни малейшего интереса к тем наукам, которые давались ей более всего. Разумеется, ее решение поступать в педагогический институт мы с супругом не одобрили. Да, профессора в нашем роду были, и немало, мы с Николаем Бенедиктовичем оба носим это звание, но профессор – это профессор, а школьный учитель – это, извините, нонсенс для Данилевичей-Лисовских. Однако мы слегка успокоились, когда Инесса объяснила нам, что не собирается преподавать в обычной школе. Ее интересуют методики развития интеллекта, логического мышления и памяти у детей, и она собирается заниматься исключительно наукой.

– Разве ты не понимаешь, мама, – говорила Инесса, – что все мои школьные успехи имели место только благодаря тому, что папа с четырех лет играл со мной в шахматы? Это дало мне отличную память и четкость мышления. Однако есть и другие качества интеллектуальной деятельности, которые развиваются не шахматами, а другими вещами. И я хочу посвятить свою жизнь разработке этих «других вещей», чтобы в каждой семье в конце концов могли вырастить интеллектуально развитых детей. Но для этого мне нужно получить педагогическое образование и соответствующий диплом.

Что ж, это звучало совсем неплохо. Мысль о том, чтобы увидеть свою единственную дочь в роли школьной учительницы была для нас с супругом непереносима. Но в таком виде идею дочери можно было поддержать.

– Ты знакомилась с соответствующей литературой? – строго поинтересовался тогда Николай Бенедиктович. – Насколько в науке разработана данная проблема?

– Папа, я перечитала огромное количество книг и журналов. Об этом никто никогда не писал и никто этим не занимался.

– Значит, если ты займешься этим, ты будешь первой? – уточнил он.

Инесса торжествующе улыбнулась, ибо хорошо поняла смысл вопроса. Она оставалась настоящей представительницей нашего рода, и я была не права, усомнившись в этом.

– Первой и единственной, папа, – твердо ответила она. – Ты можешь в этом не сомневаться.

Да, в таком виде проблема представала совсем иначе. Инесса пойдет по научной, стезе и быстро составит себе имя и научную репутацию. Способностей у нее, несомненно, достаточно и даже более того. Она станет ученым с уникальной специализацией, основоположником научной школы, первым разработчиком теории. Ее имя станет широко известным. Итак, род Данилевичей-Лисовских посрамлен не будет. Инесса достойна своих предков, и это дало нам с Николаем Бенедиктовичем надежду на то, что и при большевиках мы сумеем сохранить и передать по наследству наши традиции.

Однако вскоре случилось страшное. Дочь училась на четвертом курсе, и однажды порог нашего дома переступил Этот. Бог мой, он учился на рабфаке. Из семьи рабочих. Отец железнодорожник, машинист, кажется, а мать работала на фабрике. В семье было восемь детей. Разумеется, ни о каком хотя бы сносном воспитании и речи быть не могло, не говоря уж о манерах и образованности. Я ума не могла приложить, где Инесса ухитрилась познакомиться с Этим.

Оказалось, в каком-то бюро какого-то райкома какого-то комсомола. Вот он, результат большевизма: не осталось элитарных учебных заведений, а ежели таковые находились, то гарантий безопасности никто не дает, ибо существуют какие-то общественные работы, которые насильственно смешивают все социальные слои.

Мы с Николаем Бенедиктовичем старались сохранить лицо и не быть невежливыми, однако после первого визита Этого в наш дом постарались мягко дать понять Инессе, что такому странному молодому человеку вряд ли стоит посещать нашу семью. И тут дочь произнесла такое, от чего мы долго не могли оправиться.

– Мама, неужели ты не поняла? Я выхожу за него замуж. Я привела его официально познакомиться с вами.

– Я полагаю, это неумная шутка? – вступил в разговор Николай Бенедиктович. – Учеба в гуманитарном институте привела к развитию у тебя весьма своеобразного юмора. Я всегда считал, что ты с твоими способностями должна учиться в техническом вузе, это очень дисциплинирует мышление.

– Это не шутка, папа, – очень серьезно ответила Инесса. – Я выхожу за него замуж, сдаю экзамены за четвертый курс и с сентября ухожу в академический отпуск.

– Куда-куда ты уходишь? – переспросила я, не веря своим ушам.

– В декрет, мамочка, – спокойно пояснила она. – В сентябре будет как раз восемь месяцев.

Стоял апрель, изумительный, чистый, прозрачный, влажный и теплый. Апрель.

До сентября оставалось всего четыре месяца.

У нас с Николаем Бенедиктовичем не было выбора, и нам пришлось принять Этого в нашу семью. Разумеется, у него было имя, отчество и даже фамилия, которую он навязал нашей дочери, но для нас с супругом он навсегда остался Этим. Этот проходимец. Этот нувориш. Этот ее муж. Между собой мы всегда называли его только так.

Когда прошел первый шок, мы с супругом взяли себя в руки и пригласили Инессу для серьезного разговора. Вел его Николай Бенедиктович, а я внимательно следила за реакцией дочери, готовая в любой момент броситься на подмогу мужу. Мы должны были выступить единым фронтом, дабы Инесса не подумала, что ее грядущее материнство сделает нас более податливыми.

– Ты нарушила священные полуторавековыетрадициирода Данилевичей-Лисовских, – строго произнес Николай Бенедиктович, – ты собралась сочетаться браком с человеком, недостойным нашего рода ни по происхождению, ни по уровню образованности. Если бы мы с твоей матерью могли этого не допустить, мы бы, конечно, сделали это. Но теперь, увы, слишком поздно. В нашем роду никогда и ни у кого не было внебрачных детей, и мы не можем настаивать на том, чтобы ты в сложившейся ситуации не выходила замуж за… За твоего приятеля с рабфака. Более того, мы не можем допустить, чтобы ты жила в общежитии, где нет условий для занятий и полноценного отдыха. Мы готовы пойти на то, чтобы разрешить тебе привести его в нашу квартиру.

Конечно, он этого не заслужил, в этом доме жили умирали твои предки, но мы с твоей матерью готовы ради тебя и твоего будущего ребенка терпеть присутствие твоего… гм… мужа. Однако у нас есть условие. Обязательное условие, и наше совместное существование в этом доме может быть приемлемым только при его выполнении.

– Условие? – удивленно спросила Инесса, дерзко глядя в глаза отцу. – Какое же может быть условие? Вы сейчас будете требовать, чтобы я с ним развелась, когда родится ребенок?

– В роду Данилевичей-Лисовских, – гордо ответствовал Николай Бенедиктович, – равно, впрочем, как и в роду Эссенов, никогда не было не только внебрачных детей, но и одиноких, брошенных мужьями матерей. Даже если бы ты сама захотела развода, мы бы этого не допустили. Невозможно даже подумать о том, чтобы нарушить наши традиции дважды. Одного раза вполне достаточно. Наше условие в другом. Твой… гм… муж должен стать достойным нашей семьи. Он должен получить блестящее образование и сделать блестящую карьеру. Ну и, кроме того, он должен обрести приличные манеры, чтобы его не стыдно было выпускать к гостям, посещающим наш дом, и знакомить с людьми, которым известны наши традиции. Итак, можешь ли ты пообещать нам здесь и сейчас, что ты сделаешь все возможное для выполнения этого условия?

Инесса помолчала некоторое время, задумчиво разглядывая вазу, стоящую в центре стола, вокруг которого мы сидели, потом подняла глаза, внимательно посмотрела на отца, затем на меня.

– Это случится само собой, – ответила она негромко, – и моих усилий здесь не потребуется. Вы даже представить себе не можете, какой он талантливый, какой у него мощный интеллект. Он уже сейчас пишет такие работы по математике, что его собираются принять в университет без экзаменов и сразу на второй курс. Он станет великим ученым, в этом вы можете не сомневаться.