получить «отлично»! Он выглядел таким лапочкой! Как маленький счастливый смайлик-лопух.
А вот мой смайлик, когда я его увидела.
В конце февраля мальчишечья война была в самом разгаре. Джун рассказывала мне все, что происходит, ведь она получала свежие сводки от Ави и Джека. По всей видимости – и Джун взяла с меня клятву, что я не проболтаюсь, – Джулиан начал подкидывать ужасно гадкие записки Джеку и Ави в шкафчики.
Мне было так их жаль!
Майя тоже их жалела. Она зациклилась на этой войне, и поначалу я никак не могла понять почему. Она никогда особо не пыталась подружиться с Ави! И Джека всегда считала болваном. Например, давным-давно, когда мы с Элли восторгались Джеком в цилиндре в роли Артфула Доджера, Майя затыкала уши и закрывала глаза, словно одна мысль о Джеке внушала ей отвращение. Так что я думала, что интерес Майи к этой войне объяснялся тем, что, несмотря на все ее странности, у нее было доброе сердце.
Я выяснила настоящую причину, случайно увидев, как Майя корпит над каким-то списком за обедом. Она наклеила в три ряда стикеры с именами всех мальчиков из нашего класса в тетрадку, где она обычно придумывает свои игры в точки. Теперь она сортировала их по трем столбикам: за Джека, за Джулиана, нейтралитет.
– Я думаю, это поможет Джеку. Он поймет, что не одинок в этой войне, – объяснила она.
И тогда я поняла: Майя влюблена в Джека! Ах, как это мило!
– Класс. – Мне не хотелось ее смущать. Я села помочь ей со списком. Мы разошлись во мнениях по поводу тех, кто держит нейтралитет. Она в конце концов уступила. Затем она переписала список на отдельный листок и сложила пополам, потом на четыре части, потом на восемь и на шестнадцать.
– Что ты собираешься с ним делать?
– Не знаю, – поправила она очки. – Не хочу, чтобы он попал в чужие руки.
– Хочешь, я передам его Джун?
– Да.
Так что я отдала список Джун, а та – Ави и Джеку. Наверное, Джун решила, что это я составила список, а я не стала ее разуверять, я ведь действительно помогала Майе с ним, так что подумала, что все в порядке.
– Как твои танцы? – в тот же день спросила Майя безразличным тоном.
Я знала, что она просто хочет быть вежливой, потому что танцы ей были до лампочки. Но я любила ее и такой. Она по крайней мере постаралась изобразить интерес.
– Обалденно! – Я откусила от бутерброда. – Миссис Атанаби – это с ума сойти!
– Ха. Миссис Чокнутаби, – не удержалась Майя.
– Да уж, отличная шутка.
– Ты как будто в спячку залегла на весь февраль! Я тебя почти не видела. Ты больше не ходишь с нами из школы домой.
Я кивнула:
– Знаю. У нас в последнее время репетиции допоздна. Но это скоро закончится. Еще несколько недель. Гала-концерт пятнадцатого марта.
– Берегитесь мартовских ид, – сказала Майя.
– О да! Точно, – ответила я, хотя понятия не имела, о чем она говорит[2].
– Хочешь посмотреть мои наброски для новой колоссальной игры в точки?
– Конечно. – Я глубоко вздохнула.
Она достала тетрадку и пустилась в пространные объяснения о том, как она перестала использовать сетки для своих точек, а теперь рисует в стиле граффити, чтобы появился «динамический эффект». Или что-то в этом роде. По правде сказать, мне было трудно уследить за ее мыслью. Я услышала только одно: «Я еще не приносила в школу свою новую игру, потому что в первый раз хотела сыграть именно с тобой».
– О, как мило, – почесала я голову. Какая же это скука, просто невозможно себе представить.
Она что-то продолжала говорить про точки, а я взглянула за стол Джун, чтобы отвлечься. Джун, Джек и Ави смеялись. Могу точно сказать – уж они-то не точки обсуждали! Иногда мне так хотелось набраться храбрости и сесть к ним.
Потом я посмотрела на стол Саванны. Там тоже смеялись и веселились. Саванна. Элли. Гретхен. Ксимена. Они болтали с мальчиками за столом напротив: Джулианом, Майлзом, Генри и Амосом.
– Какая же она ужасная! – Майя проследила за моим взглядом.
– Элли? – В этот момент я смотрела именно на нее.
– Нет. Ксимена Ван.
Я обернулась и посмотрела на Майю. Я знала, что она ненавидит Ксимену, но что-то в ее возмущенной интонации удивило меня.
– Что ты имеешь против Ксимены Ван? Это Элли нас бросила, помнишь? И это Саванна плохо обращалась с нами.
– Неправда, – возразила Майя. – Саванна всегда хорошо ко мне относилась. В начальной школе мы часто встречались и играли вместе.
Я покачала головой:
– Да, Майя, но начальная школа не считается. В большинстве случаев эти встречи устраивали наши мамы. А теперь мы сами решаем, с кем хотим общаться. И Саванна выбрала не общаться с нами. Элли выбрала не общаться с нами. Так же как и мы выбираем не общаться с некоторыми людьми. Это не такая уж трагедия. И точно не вина Ксимены Ван.
Майя посмотрела на стол Саванны через очки. Глядя на нее, я поняла, что она выглядит в точности так же, как в детском саду, когда мы играли в тетербол на детской площадке или устраивали квесты для цветочных фей в парке на закате. В каком-то смысле Майя не сильно выросла с тех пор. Ее лицо, очки и
