Уже к середине 1997 года всем стало ясно, что новая волна (по отношению к периоду 1991-1993 гг.) реформаторских усилий правительства захлебывается, идет на спад, так и не сдвинув с места воз экономических проблем. Правительство никак не могло справиться с бюджетными затруднениями, жилищно-коммунальную реформу тормозило сопротивление губернаторов.
К этому времени стало ясно, что опора власти на олигархов себя не оправдала, так как те всеми силами пытались подмять под себя государство. Кроме того, среди олигархов никогда не было единства, им постоянно не хватало полученных привилегий, они то и дело ссорились между собой.
Попытка молодых реформаторов в правительстве дистанцироваться, по крайней мере, от части олигархов только обострила противоречия. Сложилось впечатление, что Чубайс и Немцов "дружат" только с группой В. Потанина ("ОНЭКСИМбанк"). Разумеется, выборочное сближение с олигархическими группами было большой ошибкой. Началась настоящая война с другими олигархами, прежде всего с Б. Березовским.
Нет сомнений, что вся личная жизнь Анатолия Чубайса, вся его работа была многократно проанализирована его противниками с использованием полного арсенала средств, доступных спецслужбам. Мне говорили, что допрашивали и пытались купить даже водителей и секретарей, которые когда-либо работали с Чубайсом, незаконно извлекли распечатки всех его банковских счетов, многократно проверялась сделка по покупке дачного участка с целью выявить злоупотребления. По сути дела, за Чубайсом была установлена тотальная слежка, а средства массовой информации вылили на него ушаты грязи клеветы, домыслов и сплетен. Например, пытались даже раздуть слух о мнимой романтической связи Чубайса с дочерью Бориса Ельцина Татьяной.
Ничего серьезного, впрочем, так и не нашли. Вопреки легендам, мощным службам безопасности олигархов не удалось отыскать доказательств виновности Анатолия Чубайса в коррупции. Единственной зацепкой оказалась книга о приватизации и реформах, которую собирался издать Чубайс вкупе с несколькими своими коллегами (П. Мостовой, М. Бойко, А. Кох, Д. Васильев и др.). Мне не известно истинное положение вещей, но совершенно ясно, что настоящие коррупционеры действовали бы иначе, – ведь все полученные деньги были задекларированы и все налоги уплачены!
С другой стороны, реальной книги не было. По крайней мере, предъявить ее реформаторы не смогли. Чубайс подарил мне экземпляр вышедшей книги только в начале 2000 года, то есть появилась она через несколько лет после получения гонорара. Причем, размеры гонорара были таковы, что не могли не вызвать удивления – по сто тысяч долларов каждому из семи авторов! Очевидно, книга была лишь неуклюжим предлогом для легализации гонорара за проведение предвыборной кампании Ельцина. По-моему, лучше было все сделать открыто, назвавшись политконсультантами.
Как бы то ни было, "книжное дело" искусно раздули средства массовой информации, контролируемые некоторыми олигархами во главе с Борисом Березовским. Людям талантливо подали "жареные" факты – а у нас в стране любая афера с получением крупной суммы денег немедленно вызывает чувство всеобщей зависти. И хотя правоохранительные органы не нашли в этом деле каких-либо нарушений, ответный удар Березовского попал в цель – Чубайс зашатался.
Скандал разогрели до такой степени, что многие коллеги Чубайса вскоре потеряли работу, а он сам, продержавшись на должности еще несколько месяцев, фактически потерял реальную власть. Ключевую роль в этой игре, бесспорно, сыграл Борис Березовский. Он очень умный человек, но, на мой взгляд, в данном случае не просчитал всех последствий своей акции для страны в целом.
"Книжное дело", недовольство Президента, отставки в правительстве, азиатский финансовый кризис, всеобщее ожидание ухода Чубайса постепенно нагнетали атмосферу всеобщей нервозности и нестабильности. Доверие к власти быстро таяло.
Вскоре из страны побежали иностранные инвесторы, потерявшие надежду на то, что правительство начнет наконец адекватно реагировать на экономические проблемы. Фактически, с конца 1997 года правительство и Центральный банк скрывали от всех реальную глубину финансового кризиса, меры принимались неадекватные, по существу, готовился коллапс августа 1998 года.
В конце концов Чубайс ушел (весьма для себя удачно) в РАО "ЕЭС", но теперь кому-то понадобилось убрать и Черномырдина. Его все настойчивее сталкивали с Президентом, приписывая Черномырдину непомерные амбиции. Кто-то уверял, что на переговорах с вице-премьером США А. Гором премьер вел себя как преемник Ельцина, другие расписывали в негативных тонах чрезмерно пышную подготовку к шестидесятилетию Черномырдина и т. д.
В конце концов Виктора Черномырдина освободили от должности, а на его место неожиданно для всех назначили очень молодого министра топлива и энергетики Сергея Кириенко, который успел до этого проработать в Москве не более года. Логика назначения лично мне была непонятна. Да, молодой. Да, рыночник и притом достаточно образованный. Да, умница. Но при этом в тот период у него совершенно недоставало ни опыта, ни политического веса, чтобы быстро найти свое место в кругах московской высшей политики. Видимо, последний фактор как раз и оказался наиболее важен в свете "чрезмерного", по мнению некоторых, веса Виктора Черномырдина.
Молодым реформаторам в массе своей сегодня уже за сорок (кроме С. Кириенко), так что причислять их следует, скорее, к среднему поколению. Все имеют немалый политический и управленческий опыт, многому научились на собственных ошибках. Однако реальное воздействие на политику страны оказывает лишь Чубайс. С. Кириенко, Б. Немцов, Е. Гайдар прошли в Государственную думу как представители коалиции "Союз правых сил", но фракция их слишком мала, чтобы задавать тон в парламенте.
При этом Е. Гайдар фактически и не участвует в политической жизни, доверив все дела С. Кириенко (формальному лидеру фракции реформаторов в Госдуме), так как сосредоточен сейчас на научной работе. Немцов стал заместителем спикера Госдумы, но для его энергичной натуры этого поля деятельности явно недостаточно.
Проблема молодых реформаторов – живучесть мифов и общественных представлений о них самих. Поскольку Чубайс и Гайдар – фигуры наиболее известные, ставшие, по существу, именами нарицательными, то они невольно отбрасывают тень и на всех остальных. Я, например, был против многих действий Анатолия Чубайса и не состоял в правительстве Егора Гайдара в 1992 году, мы не являемся близкими друзьями, но в общественном сознании мы все равно оказываемся тесно связанными. Думаю, у нас еще есть время, чтобы сломать эти стереотипы.
В заключение надо вспомнить о А. Шохине, который в разные периоды отвечал за политику в социальной и внешнеэкономической сферах. Впервые он попал во власть в качестве экономического эксперта еще в советское Министерство иностранных дел, а в 1991 году стал министром в правительстве И. Силаева. Затем он вошел в команду Гайдара и стал вице-премьером по внешнеэкономическим вопросам. Но держался он особняком и в конце концов разругался с Гайдаром, "поставив" на Виктора Черномырдина. С ним Шохин был долго, возглавлял фракцию "НДР" в Госдуме, но в конце концов вовремя с ним расстался.
А. Шохин также демонстрирует недюжинный талант политического выживания и до сих пор продолжает удерживаться на плаву, попав в декабре 1999 года в Госдуму и возглавив там один из комитетов. Другое дело, что мне не вполне ясна его идеологическая база, из-за чего невольно возникает ощущение, что ему просто нравится ходить в начальниках. Политический наркотик попал ему в кровь, и он уже не может остановиться. Выражаясь фигурально, сухого остатка его действий по продвижению экономической реформы никому разглядеть пока не удалось.
ГЛАВА 8
Российская бюрократия: поражение реформаторов
На мой взгляд, одной из важнейших причин медленного продвижения реформ в России является поражение реформаторов в битве за овладение нашей бюрократической машиной.
Российская бюрократия имеет вековые традиции, и во все времена являлась предметом шуток, анекдотов и литературных сатир. Взяточничество, лень, хамство, неэффективность, упорное противодействие прогрессу -все это не новость для России. Вместе с тем, период советской власти, пожалуй, еще больше усугубил эту проблему.
На мой взгляд, Ленин и Сталин в том, что касается государственного аппарата, по сути дела ничего нового не придумали – просто взяли схему громоздкой царской бюрократической машины и укрепили ее, сделали еще более неповоротливой. Такая машина может работать только в условиях репрессивного режима, когда люди испытывают постоянный страх перед властью. Однако после смерти Сталина страх стал постепенно рассасываться и государственная машина начала буксовать. Тем не менее, она дожила почти без каких-либо серьезных изменений до наших дней и сегодня выглядит явным пережитком прошлого.
