Дьорн тяжело выдохнул, уперев кулаки в стол.
Голову внезапно обнесло, как от кувшина браги.
- Продолжай, Норвин, - приказал бастард - Какая опасность?
- Быть отравленным, геррн. В чем мы, ваши верные слуги и помощники, совершенно не заинтересованы!
- И как скоро? - выдохнул Дьорн, тяжело и жарко.
Вопрос был лишним. Лишним, потому что ответ плавал на поверхности, переливаясь маслянистыми, пахучими, ядовитыми каплями.
- Я думаю, это произойдет тогда, когда подойдет официальный "брачный срок", - покорно продолжил служка - То есть, говоря формально... Когда леди Патрелл вступит в полные права вашей совладелицы. Ровно через два года со дня бракосочетания. Если же она родит наследника раньше, то по закону уже до этого срока наделы, дома, сбережения будут принадлежать вам обоим. В случае смерти одного из совладельцев, второй получает всё. Геррн! Это всего лишь предположение! Не паникуйте раньше времени...
...Дьорн Патрелл не дослушал до конца.
Кипя, как хороший, поварской котел, он уже поднимался наверх.
В руке лорд крепко сжимал тяжелый погонный хлыст.
Глава 11
Дверь в библиотеку грохнула и распахнулась, шарахнув о стену и едва не слетев с петель.
Ничего не понимающая Беллиора прижалась к книжному шкафу и, тихо взвизгнув, выронила из рук громадный талмуд, рукописные откровения знаменитых философов Аргарона о мире и природе вещей.
Если бы лорд пришел сюда в другом настроении, то был бы очень удивлен тому, что леди Патрелл вообще заметила здесь эту книгу.
Всегда, когда супруга удалялась в библиотеку, Дьорн был твёрдо уверен, что благоверная не читает там ничего, кроме розовых, сопливых дамских романчиков. Чтиво это представлялось ему пустым и годилось если не на подтирку, то только на коротание времени для таких тупоголовых особ, как Бабочка.
Книга ударилась о пол, а Белла теснее еще прижалась к полке, чуя недоброе.
- Так значит? - тон бастарда был ровным, лишь чуть - чуть дергался, как пламя свечи на ветру - Давай. Рассказывай.
- О чем? - стараясь улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, спросила Беллиора, склонив голову - Геррн Патрелл...
Бастард крепко сжал рукоять хлыста:
- Я о твоей переписке с сестричкой, дорогая. Вдвоем, значит, решили меня приговорить к... казни? Интересно было бы узнать, за что? В чем вы, две шлюхи, меня обвиняете?
Леди Патрелл изменилась в лице. Сглотнула. Потом несколько раз перевела дыхание.
- Интересно, откуда вам, геррн, всё известно? Ах... да.
И в этот самый момент Беллиора почувствовала себя дурой.
Может, бастард прав, когда называет ее так? Даже и не "может". Абсолютно точно - прав!
Она отдала письмо своей горничной, попросив быстро отправить и подальше от посторонних глаз, но...
Похоже, эти самые "посторонние глаза" в этом месте есть даже и у стен.
- Что ж, - Белла выпрямилась - Что же теперь?
Отпираться было бесполезно.
Муж ей не поверит. Не такой он глупец, чтоб купиться на слезы или уверения, даже и самые искренние.
Он даже, может быть, ей вообще никогда больше не поверит...
Вполне вероятно! Только... ей - то что с того?
- Ну говори, говори, - глухо выдохнул лорд, разворачивая хлыст - У тебя есть ровно пять минут, дрянь. Ровно пять минут, чтобы оправдаться. Я слушаю.
Беллиора вздохнула. Приказав себе не трястись и не заикаться...
...вдруг выпалила громким речитативом:
- Я вас... ненавижу, геррн! Вы сломали мою жизнь. Мне легче было бы пережить нищету, бродяжничество, что угодно! Что угодно, чем... это супружество. С вами, КОРН - лорд. Вы и представить не можете, как и насколько омерзительны мне и вы, и ваше... покровительство! И... ночи с вами. Ведь... Ну послушайте меня вот сейчас спокойно, без сердца! Если вам так необходим был титул, права на него и на собственность, можно было заключить фиктивный брак! Это было бы и проще, и честнее. Но нет! Вам зачем - то понадобилась постель. Неужели вам самому это надо?! Постель с женщиной, которая никогда... Никогда! Не станет вашей, потому что не захочет!!! Никогда не захочет вас. Простите...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Леди Патрелл перевела дыхание.
В висках стучало... да нет. Там маграхи в барабаны били.
Перед глазами танцевали яркие блестки, щеки девушки горели, а в живот словно положили льда.
Ноги Беллы дрогнули в коленях, и захолодели пальцы рук.
Однако, уже совсем падая духом, она нашла в себе всё же сил продолжать:
- Простите. Вы хотели правды? Держите. Вам достаточно?
- Нет. Продолжай.
Супруга пожала плечами:
- Нечего продолжать. Это всё. Знаете, а я рада! Рада, что так быстро всё прояснилось... Нам с Нанни не придется гневить Богов, а вам... Вам нужна была правда, геррн. Вы её получили.
Да уж, он получил. Получил совсем не то, что заказывал и чего ожидал. Зато много...
Нет. Если бы жена начала сейчас юлить, рыдать, вертеться как таракан на раскаленной сковородке, это было бы хуже. Но - зато ожидаемо. И принято было б не так остро, как ручей искренности, вылившийся непонятно отчего...
Возможно, девчонка еще была пьяна? Кровь, перемешанная со вчерашней брагой дала в голову?
А возможно... Что возможно?
- Это всё? - вопрос, адресованный леди Патрелл, упал в хрип - Ты всё сказала?
Она кивнула.
- Знаешь, Белла...
Бастард сделал шаг вперед.
Девушка и не думала отступать. Некуда было.
Да и... незачем.
- Я, Белла, признаться и не ожидал такой открытости. От тебя. Честность - стекло, а правда режет, как нож... Видят Боги - я старался. Старался. Да только с тобой говорить, как в колодец кричать, Бабочка! А ласкать тебя, всё равно что статую или колонну... ДРЯНЬ! Лицемерная дрянь!
Никогда после ни он, ни она так и не смогли объяснить произошедшее...
Кожаный хлыст со свистом рассек внезапно загустевший воздух библиотеки. Звук был таким, словно громадным мясницким ножом полоснули по плотному одеялу.
Беллиора не вскрикнула. Даже и не вздохнула, просто вскинула руку и, зажав ладонью рассеченные губы, прищурила глаза.
Прямо в её лицо глядела морда Чудовища. Не перекошеная маской злости или ярости, просто закаменевшая, как старинные идолы, на старинных капищах давным давно забытых, ушедших или изгнанных людьми Богов. Потерявших власть, или никогда не имевших ее.
Морда казалась неживой, холодной как мертвец. И с этой морды на леди Патрелл взирали два ужасных, черных глаза, разрезанных, как ночное небо молниями, узкими синими полосками.
- Белла, я... - возглас был жутким и отдавал в рык - Как так вышло?! Я не хотел!
Да он и в самом деле не хотел! Цели и Зверя, и хлыста стремились совсем к другому... Напугать! Поставить на место. Обьяснить бабочке, что биться в стекло бестолковая работа... что воля, которая тааак манит, может оказаться недоброй. И что там, откуда сейчас старается выбраться глупое насекомое, есть всё - и тепло, и корм. И постоянство!
- Зверь, - спокойно сказала она, совсем не отдавая себе отчета в этом нелогичном и неуместном сейчас и здесь спокойствии - Вы зверь, геррн Грязнокровка. И сколько не рядитесь в титулы и в прекрасные одежды, останетесь Зверем. Навсегда.
И словно это он стоял сейчас, прижавшийся к книжной полке, зажимая рукой припухшие от случайного удара губы, так страстно и неумело целованные им же самим в прошлом!
А может, этих поцелуев никогда и не было...
Может, и не было.
Небыль! Сказки всё. И про возможность договориться. И про то, что чувства придут постепенно, как по лестнице...
Может...
- Норвин! - рявкнул Дьорн, отбрасывая хлыст.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Поверенный вырос, словно детеныш маграха из пепла могильных костров.
- Да, геррн? - пропел, прекрасно заметив и метаморфозу, и кровь, уже впитавшуюся в кружево платья Беллиоры - Слушаю вас.
Бастард мотнул головой, ощутив озноб и муть перед глазами:
