Брат Тиберж (с протянутой рукой): Подайте бедным заключенным! Папаша Убю пригрозил, что превратит свою тюрьму в неприступную крепость, если ему не позволят трапезничать двенадцать раз ежедневно. Он будет жить под защитой тюремных стен со своей супругой и бессчетными приверженцами, а всех горожан выставит на улицу босыми посреди зимы. Морозы будут свирепыми, а он будет жить со своими приспешниками в тепленьком местечке, и знай себе попиливать коготки пилочкой, а супружница его будет вышивать цветочки на портянках, и кандалы у них будут в теплых портянках!
Все: Двенадцать трапез! Коготки попиливать! Кандалы утеплять! Ничего мы ему не дадим! И не подумаем!
Брат Тиберж: Что ж, мир вам, сестры мои! Те кто идут за мною следом, до вас достучатся, так и знайте!
Уходит. Входят полицейские и крушильщики. Богомолки в страхе разбегаются. Крушильщики выламывают оконные рамы, бьют стекла, выносят мебель и стелют на ее место солому, которую тут же поливают из лейки. Комната превращается в тюремную камеру, где разыгрывается следующая сцена.
Сцена VI
Папаша Убю, закованный, Пипиду
Папаша Убю: Пипиду, дружище! Вот ты и стал бродяжкой, ты и три твоих голодранца. Хочешь припасть к нашему большому кошелю! Тебе не наскрести даже на багажный ящик, чтобы скоротать брачную ночку с барышней Какаду. Как бы не так! Она ведь тоже теперь свободна, если не считать дядюшки, но дядюшка — не крыша, от дождя не укроет. А я сижу здесь в полном покое, у меня по миленькому ядрышку на каждой ноге, и они не заржавеют, я их даже никелем покрыл — к чему мелочиться.
Пипиду: Довольно, Убю! А не то я вас так тряхну, что мало не покажется! Вырву вас отсюда, как бабочку из кокона!
Папаша Убю: Ваша пресловутая свобода весьма незамысловата даже для того, чтобы изготовить обыкновенную вилку, двузубый инструмент. А я, к слову сказать, заточен в этом узилище. Доброй ночи, дружище. Мы велели зажечь фонари, а то вдруг светило, под которым вам предстоит бродить, — нам это известно благодаря нашим познаниям в метеорологии — окажется слишком тусклым. Холод, голод и пустота позволят вам видеть далеко впереди. А нам пора отдыхать. Наш тюремщик вас проводит.
Сцена VII
Те же и Тюремщик
Тюремщик: Мы закрываемся.
Сцена VIII
У гарема.
Сулейман, Визирь, Свита
Визирь: Господин, позвольте вам сообщить, что Свободная Страна наконец-то высылает нам дань. К нам идут двести каторжников, и среди них — прославленный Папаша Убю. А женат он на столь же известной Мамаше Убю и будет покрупнее самого толстого из ваших евнухов.
Сулейман: Да, я о нем наслышан. Говорят, Папаша Убю был королем Польским и Арагонским и немало в жизни повидал. Но он питается свининой и писает стоя. Одно из двух — либо он псих, либо неверный!
Визирь: Господин, он весьма сведущ во множестве наук и сможет вас приятно развлекать. Он ведь преуспел не только в метеорологии, но и в мореплавании.
Сулейман: Вот и славно, тем старательнее он будет грести на моих галерах.
Конец третьего акта
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Сцена I
Площадь перед тюрьмой.
Трое Свободных людей
Первый Свободный человек (второму): Куда это вы направляетесь, друг? Неужто опять на учения? Похоже, вы становитесь послушны.
Второй Свободный человек: Капрал запретил мне посещать утренние занятия. Я — свободный человек и поэтому никогда их не пропускаю.
Первый и третий Свободные люди: И вот, словно бы случайно, мы каждое утро оказываемся в одном и том же месте, чтобы дружно не слушаться от такого-то до такого-то часа.
Второй Свободный человек: Только вот сегодня не пришел капрал.
Третий Свободный человек: Он волен так поступать.
Первый Свободный человек: А поскольку сегодня дождь…
Второй Свободный человек: Мы вольны его не любить.
Первый Свободный человек: Что я вам говорил. Вы становитесь послушны.
Второй Свободный человек: Это капрал становится послушным. Он частенько пропускает занятия по непослушанию.
Третий Свободный человек: Давайте смеха ради посторожим тюрьму, благо здесь есть сторожевые будки.
Второй Свободный человек: Причем свободные.
Третий Свободный человек: К тому же, нам строжайше запрещено находиться в сторожевых будках.
Первый Свободный человек: Вы — свободные люди!
Второй и третий Свободные люди: Мы — свободные люди!
Сцена II
Те же и Лорд Катоблепас с Лакеем
Лорд Катоблепас: Какой заурядный городок! Сплошь состоит из домов, дома как дома. Ничего примечательного. А вот это, похоже, королевский дворец. Джек! (Лакей вытягивается.) Достаньте мой карманный дикшонарь. Найдите в нем слово «дворец».
Джек (читает): Дворец — здание из тесаного камня с коваными решетками. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ, или ЛУВР — то же, что дворец, но с дополнительной оградой и стражей у входа, которая не пускает посторонних.
Лорд Катоблепас: Да, это он и есть, но для полной уверенности спросите у часового.
Джек (первому Свободному человеку): Эй, солдат, это и есть королевский дворец?
Второй Свободный человек (первому): Истина требует, чтобы ты сказал, что короля у нас нет и что, стало быть, это не дворец. Мы же свободные люди!
Первый Свободный человек (второму): Истина требует? Мы — свободные люди и не должны подчиняться никому и ничему, даже истине. — Да, господин иностранец, перед вами королевский дворец.
Лорд Катоблепас: О, вы мне доставляете огромный pleasure. Вот вам на чай. Джек! (Лакей вытягивается.) Постучитесь и спросите, нельзя ли мне взглянуть на короля.
Лакей стучит в дверь.
Сцена III
Те же и Тюремщик
Тюремщик: Господа, сюда нельзя.
Лорд Катоблепас: Этот джентльмен приставлен к королю. Он не получит на чай, потому что не пускает английских туристов. (первому Свободному человеку.) А нельзя ли привести сюда Его Величество? Мне было бы так куриозно на него посмотреть, и если он соблаговолит выйти сюда, у меня и для него найдутся хорошие чаевые.
Третий Свободный человек (первому): Во-первых, короля с королевой у нас нет — ни в тюрьме, ни на свободе, а во-вторых, из тюрьмы никого не выпускают.
Первый Свободный человек: Ты прав. (Лорду Катоблепасу.) Господин иностранец, король, королева и вся свита каждый день выходят во двор и собирают чаевые с английских туристов.
Лорд Катоблепас: Очень вам признателен! Вот вам еще на чай — выпейте за мое здоровье. Джек! Поставьте палатку и откройте консервы. Я хочу дождаться королевского выхода и поцеловать руку ее Квинского Величества.
Сцена IV
Тюремный двор.
Папаша Убю, Мамаша Убю, Каторжники, Надзиратели
Каторжники: Да здравствует рабство! Да здравствует Папаша Убю!
Папаша Убю: Маманя, у тебя не найдется веревочки? А то у меня такие тяжелые ядрышки, боюсь потерять их в пути.
Мамаша Убю: Надо же быть таким идиотом!
Папаша Убю: А еще у меня ошейник еле держится и наручники спадают. Этак я окажусь на свободе — без украшений, без почестей, без конвоя, и мне, чего доброго, придется в поте лица добывать свой хлеб.
Надзиратель: Господин Убю, а ведь вашу зеленую шапочку ветром занесло за мельницы.
Папаша Убю: Какие еще мельницы? Слава богу, мы не на Украине. А то не хватало мне опять быть побитым. И срысака что-то не видать.
Мамаша Убю: Ты же сам говорил, что он не мог тебя снести.
Папаша Убю: Это все потому, что он ничегошеньки не ел, убюразубю! Да и ядрышко мое тоже голодает и промолчит, если ты его стащишь, благо убюгалтерия моя не при мне. Раньше у меня воровала ты, а теперь меня станут обкрадывать турки. Прощай, Мамаша Убю. Час разлуки настал — не хватает только духового оркестра.
Мамаша Убю: Одни конвойные в потертых лампасах.
Папаша Убю: Ну что ж, побряцаем цепями на прощанье. Прощай, Мамаша Убю. Плеск волн и вёсел шум — вот что станет моим единственным утешением. И да хранит тебя мой Тюремщик.
