Таким образом, хоть один раз мы можем как следует выспаться. Как это хорошо ― не вскакивать при первом луче света, потянуться, послушать шум реки и щебетание птиц и посмотреть на окружающие горные вершины с лягушачьей перспективы. После двухчасового завтрака мы трогаемся в путь.
Не более чем в двадцати метрах от места ночевки дорога поднимается так круто, что это не под силу нашим моторчикам. Даем задний ход и разгоняемся снова. Мотор ревет, сцепление прокручивается и издает острый запах. Но все напрасно: машинам собственными силами подъема не одолеть. Местные жители помогают нам толкать их вверх. «Взяли! Еще взяли!» И мы медленно поднимаемся. Под колеса кладутся камни, чтобы они не скатывались назад, и потом снова на полном газу с гиком «взяли!» выигрываем несколько метров, пока окончательно не преодолеваем крутой участок.
Этот метод применяется повсюду на дорогах Афганистана и называется «дандайи-пандж» (пятая скорость). Из таких соображений на каждом грузовике есть мужчина-«бача», который все путешествие совершает в кузове машины. Главнейший и единственный инструмент, которым он орудует, ― грубый деревянный чурбан на длинной палке. Если грузовик на подъеме забуксует и должен вот-вот остановиться перед следующим рывком, «бача» ставит под колесо свой тормозной чурбан, препятствуя откату машины назад. И даже если машина при каждом разгоне преодолевает всего несколько сантиметров, то с помощью «дандайи-пандж» все же постепенно достигает цели. Подтверждением значимости «пятой скорости» служит хотя бы тот факт, что перед крутыми участками перевала Шибар все ларьки торгуют не чем иным, как тормозными башмаками и чурбанами всех размеров.
Кроме визита к губернатору нам предстоит еще одно важное посещение: заправочная станция Файзабада. Ибо это последняя точка, где можно получить бензин. Выше к Вахану уже нигде нельзя получить и капли.
«У последних домов Файзабада, ― говорят нам, ― расположена заправочная станция». И действительно находим ее там в одном дворе, заполненном бензоцистернами.
Бензоколонки, как таковой, не существует, и горючим торгуют прямо из цистерн.
Али, шустрый парень-«караванбаши», мигом появляется, со смехом сует один конец шланга в бочку, подсасывает на другом ― и горючее уже течет в наши машины. В этот раз мы заполняем не только баки и запасные канистры, но берем еще про запас столитровую бочку. От этого, правда, нашим и без того перегруженным машинам не станет легче, но другого выхода нет, и если наши телеги девять тысяч километров шли с перегрузкой, то один центнер не играет роли. С трудом находим место для бочонка в полностью загруженной вещами машине.
Мы хотим еще раз осмотреть «город», прогуляться по оживленному базару. Здесь мы видим настоящие таджикские тюбетейки, медную посуду и старинные музыкальные инструменты. Решаем во избежание перегрузки наших машин купить эти вещи только на обратном пути.
Затем идем по приглашению Ханспетера в чайхану, Мы как раз потягиваем крепкую горячую жидкость, когда прибегает возбужденный Виктор, держа в руках сыр и колбасу. Харчи пахнут бензином: приобретенный бочонок течет!
«Безобразие, теперь придется перегружать машины», ― ругается Визи.
«Не так страшно, мы сегодня и так уже опоздали, ― успокаивает его Симон, ― кроме выделенного на сегодня провианта, все остальное продовольствие находится в другой машине».
У торговца бензином Файзабада «караванбаши» обмениваем худой бочонок, снова перегружаем машину, а тут бьет десять часов, и мы говорим приятному Файзабаду: «До свидания».
АВТОМАШИНЫ «ЛАЗАЮТ»
О качестве дороги в Вахан сведения были самые противоречивые. Прежде всего нас беспокоит, проедем ли мы вообще о нашими машинами по тем дорогам.
«Обычными автомашинами вы доберетесь максимум до Файзабада, не дальше, это точно. Там наверх можно ехать только на вездеходе», ― сказал нам при прощании в Швейцарии Ян Мостовский, участник прошлогодней польской экспедиции в Гиндукуш.
Мы все же хотим попытаться проехать как можно ближе к цели на своих машинах. В крайнем случае мы можем обе машины где-нибудь оставить и организовать караван носильщиков.
Сначала дорога поднимается относительно полого в долину Кокчи.
Прекрасные горные деревни с зелеными полями, стройными тополями чередуются с бурлящими горными реками и пустынными осыпными склонами.
Местами дорога находится в таком хорошем состоянии, что можно ехать на второй скорости, позволяющей несколько сэкономить бензин.
Вместе с Визи и Ханспетером едем во второй машине. Чтобы не забивать нос облаком пыли от передней машины, держим большой интервал. На одном повороте за мостом неожиданно нагоняем наших друзей. Долго гадать о причине их остановки не приходится. В ужасе они смотрят на лежащий впереди участок дороги, где как раз спускается на ослике старик в тюрбане. Не то чтобы дорога была непроезжая, страшен поднимающийся рядом с нею склон! Он идет сначала вертикально, а затем нависает над ней. Но самое неприятное то, что склон сложен из круглых камней, с той только разницей, что здесь колоссальные голыши объемом два-три кубических метра висят над дорогой. Никому не пришло в голову их взорвать или иным способом сбросить вниз, прежде чем они причинят несчастье. Даже наш переводчик подобного еще никогда не видел.
Удивляться здесь бесполезно, лучше дать газ и оставить это опасное место как можно скорее. Глыба, наверно, не собирается свалиться именно на нас. Уж как-нибудь проедем, иншалла! Визи сидит за рулем, но даже он, испытавший камнепады северной стены Эйгера, чувствует себя здесь не особенно весело, проезжая ближайшие пятьдесят метров.
У селения Бахарак ответвляется на север долина Джурм к перевалу Анджуман, где уже несколько раз побывали немецкие альпинисты. Здесь мы берем точное направление на восток и следуем вдоль бушующих вод Вардуджа. В то время как долина Джурм остается еще пологой, профиль дороги резко меняется, и вскоре нам приходится преодолевать многие участки с помощью «пятой скорости».
Как нарочно, именно здесь местный житель просит его прихватить с собой. «Хочу проехать в Вахан», ― кричит он. Мне еще никогда не было так жаль отказать человеку, но при наших самых лучших желаниях мы не могли ему помочь. Не потому, что машины перегружены. Не было ни клочка свободного места, Змарай объяснил ему положение, но мужчина из Вахана не хотел нас понять.
Крутизна все увеличивается. Мы уже не могли взять подъем с разгону, так как дорога была покрыта осыпями и изборождена промоинами. Как только начинает уменьшаться скорость, двое соскакивают на ходу с машины, облегчая ее сразу более чем на сто килограммов, и помогают мотору, толкая изо всех сил. Таким образом нам удалось без особой потери времени перехитрить «плохую акклиматизацию».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
