Хмуро уставившись в свой бокал с портвейном, он пробормотал:
— И будете не правы. К сожалению, и все остальные думают так же.
— Но вы же не хотите сказать, что, когда вы пробрались на вражескую территорию, чтобы спасти из плена полковника Фосдика, это тоже было ошибкой?
— Нет, верно. Именно это я и намеревался сделать. Этот негод… то есть полковник, был мне должен кругленькую сумму, я не мог позволить проклятым янки пристрелить его.
Клэр пристально посмотрела на Тома, но снова не обнаружила признаков того, что он над ней подшучивает. Скорее он был раздосадован. Тем не менее она не сдавалась:
— Ну, потом, после войны, когда вы стали вести разведку для железной дороги? Ваши свершения просто легендарны!
— Мои, как вы изволили выразиться, «свершения» минимальны, мисс Монтегю. Просто обстоятельства складывались неординарные.
— Нисколько вам не верю, сэр!
— Очень жаль. Хотелось бы мне, чтобы люди мне доверяли. Тогда моя жизнь стала бы не такой ужасной, — хмуро сказал Том.
— Ужасной?
— Да. И все из-за этих чертовых книг! Они испортили мне всю жизнь, превратили ее в настоящий ад!
Клэр онемела. Такое ей и в голову не могло прийти.
— Я… я не понимаю, что вы хотите этим сказать, сэр. Как книги могли испортить вам жизнь?
— Этого бы не произошло, если бы автору не пришло в голову написать в предисловии к первой книге и сообщить всему миру, что прообразом Тома Парди послужила моя персона. Никто и не подумал бы искать связи между ним и мной. Но представьте себе такую картину: вы делаете вместе с другими людьми одну и ту же работу, а тут кто-то вечером у костра вытаскивает книжонку про Таскалусца Тома и начинает читать ее вслух. Временами мне хотелось уползти оттуда и где-нибудь спрятаться.
— Неужели вы хотите сказать, что над вами смеялись?!
— Не столько надо мной, сколько над экзальтированной прозой. К счастью, мы все хорошо ладили между собой. Я старался отшучиваться, но у меня это не слишком хорошо получалось.
— Но ваши друзья не могли не знать, что ваши неординарные поступки заслуживают восхищения, мистер Партингтон.
— В том-то и дело, мисс Монтегю! Мои поступки не были исключительными. Мы все старались выполнять свою работу, за которую нам платили скромную плату. Я не сделал ничего такого, что на моем месте не сделал бы любой другой. И если бы до этого дошло, он справился бы не хуже меня.
— И даже когда вы в одиночку захватили целую индейскую деревню, мистер Партингтон?
Клэр была уверена, что этим она его окончательно сразит. Теперь-то ему все-таки придется сознаться в своем героическом поступке.
— Всего двенадцать человек — вот и вся деревня. Три женщины и девять ребятишек. Захватывать-то было нечего!
— О… — Клэр чуть не заплакала от разочарования. — Но в прессе об этом ничего не сообщалось! — пропищала она неожиданно тоненьким голоском.
— Еще бы! — презрительно бросил Том.
— А та леди, которую вы спасли?
По мере продолжения разговора тон Клэр становился все более неуверенным.
— Никакая она не леди. Это была обыкновенная шлю… женщина легкого поведения, которая напилась и свалилась с лошади. Их всегда полно вокруг, когда прокладывают железную дорогу. Я всего-навсего подобрал ее и отливал водой в палатке, пока она не протрезвела.
Клэр некоторое время смотрела невидящими глазами на свою наволочку.
— А как же с индейцами, которые вышли на тропу войны? Вы ведь предотвратили их нападение на железную дорогу с помощью хитрой стратегии?
Со вздохом Том ответил:
— Вся моя хитрая стратегия заключалась в том, чтобы рассказать голодающим беднягам, где им найти еду, мисс Монтегю. Рабочие, прокладывающие железную дорогу, пристрастились убивать бизонов ради забавы. А индейцам они были нужны для пропитания. Я нашел небольшое стадо бизонов и показал им, где оно паслось. Это никак нельзя назвать хитрой стратегией, но, вероятно, Кларенс Мактег думает иначе.
При упоминании ее псевдонима у Клэр сердце ушло в пятки.
— Уверена, мистер Мактег не хотел вам навредить, — бросила она пробный шар.
Том закинул голову на подголовник кресла и, вытянув ноги, скрестил их перед собой. Его поза была небрежной, но элегантной, и Клэр в который раз подумала, что он самый притягательный мужчина из тех, с кем ей доводилось встречаться.
— Возможно, он и не хотел мне навредить, однако сделал из меня настоящее посмешище. — Том с сожалением посмотрел на Клэр. — Простите, мисс Монтегю, если я ненароком чем-нибудь обидел вас. За последние годы я привык к грубой компании.
— Что вы, — сказала Клэр, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Вы меня вовсе не обидели.
Том улыбнулся, и от его улыбки она все же чуть было не пустила слезу.
— Я рад. Мне с вами так легко, мисс Монтегю, что, боюсь, я позволил себе злоупотребить вашим вниманием… Вы чрезвычайно… удобная женщина, не могу подобрать другого слова. Надеюсь, я не развеял слишком много ваших иллюзий.
«Удобная. Я — удобная? Ну что ж, — решила Клэр, — быть удобной все же лучше, чем ничего».
Она попыталась выдавить из себя улыбку.
— Спасибо, мистер Партингтон. Нет, вам не удалось развеять моих иллюзий. Мне уже было известно, что вы очень скромный человек.
Том насмешливо фыркнул:
— Не знаю, насколько я скромен. Могу сказать одно — хотя, возможно, вас это и шокирует. Если бы мой дядюшка Гордон не был уже мертв, у меня был бы большой соблазн вышибить ему мозги за то, что он накропал эти мерзкие книжонки про Таскалусца Тома Парди!
4
В голове Клэр стремительно неслись мысли, а ноги ее, словно стараясь не отстать от них, несли ее к «Пайрайт-Армз». Она почти бежала по дорожке.
«Том Партингтон ненавидит мои книги! И не просто ненавидит, а считает, что именно они отравили ему существование. Но самое ужасное — он думает, что их написал его дядюшка, и презирает его за это! Боже правый!»
Клэр так расстроилась после их разговора, что всю ночь не сомкнула глаз. Она считала несправедливым, что Том сваливает вину на покойного дядю, но не была уверена, сможет ли сознаться в том, что это она автор и создатель Тома Парди из Таскалусы.
Как ей хотелось извиниться перед Гордоном Партингтоном! Ведь это она виновата в том, что его племянник относится к нему без должного почтения. Однако Клэр сознавала, что, если признается в своем авторстве, Том, несомненно, возненавидит ее. А она этого просто не перенесет.
Ситуация осложнялась еще и тем, что в будущем январе должно выйти из печати ее последнее произведение из серии о Томе Таскалусце под названием «Бушующая река смерти». Мистер Олифант, представитель ее издателя, со дня на день может приехать с сигнальными экземплярами книги, чтобы обсудить условия выпуска следующей, которую она должна написать в соответствии с контрактом.
