с братом занимаемся тем, что патрулируем не санкционированные скачки, и вытаскиваем таких вот как ты, дурней, из межпространства. Потому что сами вы,
особенно нулёвые, как правило, выбраться из молока без профессиональной помощи не можете.
– Это почему же?
– А ты представь себя мухой, случайно угодившей в кисель, к чему бы привело твое беспорядочное барахтанье в попытках вылететь из этой вязкой массы? Вымотался бы до предела, и потом, скорей всего, сдох, – развел руками Беник, и хитро ухмыльнулся: – А вообще проще тебе показать, чем сто раз объяснять на словах. Пошли!
Резво поднявшись, он бодрым шагом проследовал в пилотскую кабину летающего вагона, или как он там правильно называется… Я, стараясь сильно не отставать, вяло поплелся следом, с трудом справляясь с головокружением. В животе вдруг протяжно заурчало, да так, что Эник, оказавшийся в этот момент рядом, сокрушенно покачал головой и поспешно начал рыться в шкафчиках, гремя контейнерами.
– Заходи!
Приветственно махнув рукой, Беник распахнул дверь.
Я переступил порог и пораженно замер: полностью состоявшая из стекла кабина словно парила в тягучей белесой массе, и лишь монотонное урчание двигателей свидетельствовало о том, что поезд-самолет не стоит на месте.
– Что за черт… Это и есть молоко?… – язык меня плохо слушался.
– Начинаешь вникать в теминологию, молоток! – хлопнул меня по плечу Беник, усаживаясь в одно из кресел. – Ну, так что, посвященный? Пора нам выныривать отсюда, остальное тебе расскажут в отделе. Капитан долго ждать не будет, да и время нашего дежурства тоже уже заканчивается.
– Капитан??
Да когда ж это все закончится-то, господи!
Вместо ответа, Беник молча кивнул на заднее пассажирское место, и я послушно плюхнулся на мягкое сиденье. От полученной информации мозг готов был взорваться. Появившийся на пороге Эник с подносом в руках, уставленным контейнерами с теплой разогретой пищей, показался мне богом, настолько голодным я себя чувствовал. Поблагодарив парня, поспешившего занять кресло второго пилота, не думая больше ни о чем и не стесняясь своего несдерживаемого чавканья, я принялся за еду.
Мои спасители, терпеливо дождавшись, пока я слизну с пальцев последние крошки и довольно откинусь на спинку сиденья, дружно переглянулись:
– Пора?
– Да, погнали!… Эй, нулёвый, – обернулся ко мне Беник.
– А?
– Пристегнись. Выход в пространство – такое себе удовольствие. Может немного потрясти.
Послушно защелкнув ремни безопасности и на всякий случай вцепившись руками в подлокотники кресла, я прикрыл глаза, мысленно приготовившись к возможному толчку.
Глава 12. Новое место
Говоря о том, что «выход в пространство» из молока не доставляет пассажирам вагончика удовольствий – Беник сильно лукавил, в чем я тут же смог убедиться на собственном печальном опыте.
И я еще, дурак, смел до этого жаловаться на самочувствие! Ни одни самые высокие и страшные американские горки не сравнятся с тем чертовым колесом, в которое нас закрутило и выплюнуло, оставив после себя ощущение того, будто все кишки внутри спрессовались в клубок.
Схватившись руками за живот и согнувшись пополам от сотрясающих тело рвотных спазмов, я низверг на чистейший светло-бежевый ковер пилотской кабины всё, что пять минут назад съел, но не имел возможности переварить. Бедный Эник, он так старался с организацией обеда…
Вытерев выступивший на лбу пот и сглотнув скопившуюся во рту кислую слюну, я поднял на пилотов сконфуженный взгляд. Ужасно хотелось сплюнуть, но увидев масштабы наделанной мной катастрофы, подумал, что это уже будет окончательным хамством. К тяжелому самочувствию добавился еще и жгучий стыд: вроде взрослый мужик, много лет посвятивший езде на автомобиле, намотавший сотни тысяч километров по всей стране в самых разнообразных, порой тяжелейших условиях, и тут нате вам: стоило немного покрутиться в «мясорубке» – и желудок тут же отказал. Да еще и на глазах у парней! Это ж надо было так осрамиться!
Но всмотревшись в непроницаемые лица новых знакомых, я с удивлением подумал, что мои опасения за свою репутацию, похоже, носят сугубо односторонний характер.
Беник, молча оценив меня взглядом, нажал какую-то кнопку на приборной панели, и пол подо мной, зажужжав, перевернулся вместе с ковром на 180 градусов, обернувшись идеальным покрытием, словно только что ничего и не было.
Успев в первую секунду испуганно отдернуть ноги, я осторожно медленно распрямился, пытаясь осознать произошедшее на моих глазах чудо. Похоже, эта фишка с мгновенной уборкой далеко не последнее, чему я еще могу здесь удивиться.
– Не красней, нулёвый, – с усмешкой проговорил Беник. – В первый раз все блюют. Дальше привыкаешь.
При мысли о том, что это адское испытание может довестись пережить еще раз, мне стало страшно. Видимо в моем взгляде отразилось нечто такое, что заставило пилота перестать ухмыляться, и уже посмотрев на меня серьезно, он кивнул:
– Ладно, пожалуй, для тебя и правда на сегодня новостей достаточно. Можешь отстегнуться, мы прибыли. Веня сейчас покажет дорогу в гостевой блок, где есть все необходимое для того, чтобы ты помылся, переоделся и отдохнул. Куратор прибудет клайса через три, это пять часов по-вашему, успеешь вздремнуть. Ну а я пока оформлю на тебя бумажки, чтобы к встрече с начальством все документы у нас были в порядке.
Ага, значит, Эник у нас на самом деле оказался Веником… В любой другой момент я бы над этим посмеялся, но сейчас на веселье сил уже не осталось.
Решив про себя называть парня Вениамином, я, кряхтя, поднялся с кресла.
Чувствуя, что от меня ощутимо припахивает, и подумав о том, что попасть в душ и правда необходимо как можно скорее, я неловко протянул Бенику руку:
– Спасибо!
Несмотря на субтильное телосложение, рукопожатие у пилота оказалось крепким и уверенным. Ободряюще хлопнув меня по плечу и подмигнув, он махнул мне рукой:
– Бывай, нулёвый! Не прощаюсь.
Дернувшись было к выходу, чтобы догнать удаляющегося Виниамина, я, запнувшись, виновато обернулся:
– Тебя-то как зовут?… Прости, что сразу не спросил…
– Маркус.
На моем лице отобразилась глупая улыбка. Да он что, серьезно? Маркус и Вениамин?
Но парня это нисколько не смутило. Усмехнувшись, он пояснил:
– У родителей было хорошо развито воображение. Когда ребенком был, меня это имя самого бесило, а потом как-то свыкся. Сейчас даже нравится. Хотя друзья зовут просто Мариком. Если хочешь – можешь тоже так обращаться.
– А тебе самому-то как будет комфортнее?
– Ну…, пожалуй, лучше всё-таки Маркус. Звучит солиднее, – сказал он, чуть краснея.
– Значит, договорились! – улыбнувшись смутившемуся от моих вопросов пилоту, я поспешил покинуть салон авиа-судна, так как у двери меня уже ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Вениамин.
***
Ожидая увидеть перед собой на
