и дезодорантом, и просто чудо эликсиром, способным избавить мое тело и душу от того слоя истязающих пыток, страха и необъяснимых мистических событий, которые мне пришлось пережить. Правда, касаемо последнего, пожалуй, я поторопился, так как всё необъяснимое в моей жизни, похоже, только начиналось.
Из-за шума воды я не услышал звука открываемой двери, и когда сквозь стекающие по ресницам капли разглядел за запотевшим стеклом душевой чей-то силуэт, чуть было не вскрикнул от неожиданности. Но все же мне удалось сдержаться, и машинально прикрыв рукой самую ценную часть своего туловища, я резко выключил воду, приготовившись отразить возможную атаку. Но к моему удивлению её не последовало. Вместо этого из-за полупрозрачной преграды, не дающей возможности рассмотреть нежданного посетителя, раздался легкий женский смешок, и чьи-то цепкие пальчики игриво пробарабанили дробь по разогревшейся от пара перегородке.
Проведя ладонью по стеклу на уровне лица, образовав своеобразное окошко, я встретился глазами с миловидным женским личиком, полным нескрываемого любопытства, которое, хитро улыбнувшись, тотчас же скрылось из виду. На секунду мне показалось, что видение причудилось, как дверь кабинки против моей воли была сдвинута в сторону, а просунувшаяся в образовавшуюся щель тонкая женская рука уверенно расширила проем, и вслед за ней совершенно наглым образом влезло и всё тело целиком, вот так внезапно и без спросу нарушив моё одиночество. Оторопев от подобной бесцеремонности, я открыл было рот, чтобы высказать незваной гостье всё свое недовольство, но уже через секунду поймал себя на мысли, что делаю совсем не то, что собирался, и вместо выяснения отношений занимаюсь яростной любовью с неизвестной незнакомкой, разом растеряв все пришедшие на ум слова, а потом и вовсе позабыв, кто я такой, и как меня зовут. Накопившийся внутри за последние двое суток стресс, вырвался наружу вихрем ощущений, тело захлестнуло волной наслаждения, подобно которой я не испытывал никогда еще в своей жизни. Мне хотелось орать и плакать, смеяться и стонать одновременно, и все это не отрываясь от сладострастных незнакомых губ.
Когда же я почувствовал себя опустошенным, и резко ослабевшие руки отпустили еще пышущее жаром, но уже обмякшее женское тело, продолжая тяжело дышать, я отшатнулся, и пытаясь склеить разбежавшиеся мысли воедино, смог, наконец, устало прохрипеть:
– Ты кто?
Девушка, серьезно глядя мне в глаза, мгновенье помолчала, а затем заливисто и громко рассмеялась, сотрясаясь всеми своими соблазнительными выпуклостями, чем окончательно ввела меня в ступор.
Подумав, что после только что произошедшего в этой тесной кабинке плотского безумия, вопрос, наверно, прозвучал и правда глупо, я обиженно насупился, резко почувствовав себя дураком. Отсмеявшись, девчонка нежно, но уверенно вытолкала меня мокрыми ладошками за дверь, еще и отвесив напоследок мне шлепок пониже спины, тем самым вызвав внутри меня волну возмущения.
– Дай мне пять минут, чтоб привести себя в порядок, а сам иди пока поешь. Я оставила поднос на столике.
Подумайте, какая! Она здесь уже командует! Интересно, может быть мне тоже нужно «привести себя в порядок», в конце концов, на мою долю пришлась бОльшая часть расхода энергии!
Но мои возражения, как и мое мнение здесь никому уже были не нужны, а выговаривать задвинутой стеклянной дверце показалось глупым.
Издав тяжелый вздох, и собрав в кулак остатки выжатого как лимон достоинства, я гордо удалился в комнату.
Девушка меня не обманула, ужин действительно ожидал у кровати. Но прежде чем накинуться на еду, мне хотелось как можно скорее одеться. Собственная нагота почему-то внезапно начала меня сильно напрягать, и разворошив сложенную поверх шерстяного покрывала стопку одежды, я стал спешно облачаться в те вещи, которые первыми попадались мне под руку. И когда заканчивал застегивать довольно строгую по стилю черную рубашку поверх футболки с неизвестными мне символами, позади раздался уже знакомый чуть насмешливый, но в этот раз оценивающий голос, произнесший с томной ноткой удовлетворения:
– А тебе идет наша форма, Открыватель!
Глава 14. Новое знакомство
В новом облачении меня устраивало всё, кроме ярко-красных носков. С черно-синим форменным костюмом они, мягко говоря, не сочетались. Я скептически оглядел себя с головы до ног и скривился: к черным брюкам военного образца со множеством карманов претензий не было, на мой высокий рост сели они прекрасно, даже ремень не требовался. Но он входил в комплект, и я потуже затянул широкую металлическую пряжку, отметив про себя, что живот, которого у меня, правда, и так никогда не было, способен теперь втягиваться аж до позвоночника. Вот что значит стресс и голодовка, пусть и вынужденные… Футболка была сшита из легкого белого обтягивающего материала. На рукавах, доходящих до локтей, от плеч вниз тянулись вышитые блестящими синими нитками надписи, прочесть которые я не мог из-за того, что эти символы мне не знакомы, но явно должны что-то означать, так как на простой орнамент они не походили. Довершала образ черно-синяя рубашка из плотной ткани с вышитым на нагрудном кармане маленьким изображением то ли пса, то ли волка, ее я застегивать не стал, а просто накинул сверху. Как у них тут принято носить – неизвестно, позже разберемся. На плечах двумя ярко-белыми полосами красовались погоны, во всяком случае, они были очень на них похожи, правда без каких-либо опознавательных знаков, но скорее всего у новобранцев их и нет, хотя в свое время в армии я отслужил, и вернулся оттуда в звании сержанта. Вместо высоких ботинок на шнуровке, какие носят солдаты, и которые по логике подошли бы к этой форме, прилагались темно-синие парусиновые кеды. Да и черт бы с ними, обувь оказалась по размеру и сидела на ногах, как тапочки. Но вот носки! Поначалу я вообще не хотел их надевать, но светить голыми лодыжками мне не хотелось еще больше. Так что, плюнув на гордыню, я смирился, и решил просто не обращать на них внимания.
– У всех новичков носки красные, можешь не париться по этому поводу.
Я обернулся на голос девушки, только вышедшей из ванной и застывшей в дверном проеме в чем мать родила, даже не думая что-нибудь на себя накинуть. Вода тонкими струйками стекала с ее мокрых волос, извилистыми дорожками огибая все прелести стройной фигуры.
С трудом заставив себя перестать на нее пялиться, я молча протянул ей полотенце.
– Знаешь, ты, конечно, очень красива, и я, безусловно, польщен столь жарким приемом, но не могла бы ты уже одеться и представиться?
Недовольно сморщив аккуратный носик, она неспешно обернула свое тело и лениво потянулась:
– Теперь тебя ничего не смущает?
– Голые женщины меня не смущают в принципе, мокрые
